Сильмариллион, Джон Р. Р. Толкиен, стр.1

Джон Рональд Руэл Толкиен

Сильмариллион

 

АИНУЛИНДАЛЕ (Музыка Аинур)

 

Эру Единственный, кого в Арда называли «Илюватар», был всегда.

Вначале Он сотворил Аинур, Первых Святых, порождение Его мысли, и они были при Нем уже тогда, когда еще ничего другого не было.

И Он обратился к ним и дал им темы для музыки, и они пели для Него, и Эру радовался.

Но долгое время они пели поодиночке, либо малыми группами, а остальные слушали, потому что каждый воспринимал только ту часть разума Илюватара, воплощенного в теме музыки, из которой сам был создан. И каждый медленно постигал каждого. Но все же слушая они пришли к более глубокому пониманию, и пение становилось все более гармоничным.

И случилось так, что Илюватар созвал всех Аинур и предложил им величественную сцену, показав вещи более значительные и удивительные, чем те, что Он открыл им раньше. Но великолепие начала этой темы и блеск ее окончания так изумил Аинур, что они склонились перед Илюватаром и молчали.

Тогда Илюватар сказал им: «Я желаю, чтобы по предложенной вам теме вы все вместе создали гармоничную великую музыку. И так как в вас горит зажженное мной вечное пламя, вы покажете свою силу, украсив эту тему каждый по своему разумению и способностям. Я же буду смотреть и слушать и радоваться великой красоте, что пробудится в песне с вашей помощью».

И вот голоса Аинур, подобно арфам и лютням, флейтам и трубам, скрипкам и органам, подобные бесчисленным хорам, начали развивать тему Илюватара. И звуки бесконечно чередовались в гармонично сотканных мелодиях, уходивших за пределы слуха в глубину и в высоту. И место, где обитал Илюватар, переполнилось звуками, и музыка, и эхо музыки ушли в пустоту, и та перестала быть пустотой. Никогда больше с тех пор не создавали Аинур музыки, подобной этой. Но говорят, что более величественная музыка прозвучит перед Илюватаром, сотворенная хорами Аинур и детей Илюватара, когда настанет конец дней. И лишь тогда темы Илюватара зазвучат правильно и обретут Бытие, потому что все тогда поймут Его замыслы, и каждый постигнет разум каждого. И Илюватар даст их мыслям тайный огонь и возрадуется этому.

Пока же Илюватар сидел и слушал, и долгое время не находил недостатков в музыке. Но тема развивалась, и вот Мелькор начал вплетать в нее образы, порожденные его собственным воображением, не согласующиеся с темой Илюватара, потому что Мелькор искал способ увеличить силу и славу той части темы, что была назначена ему.

Мелькору, среди всех Аинур были даны величайшие дары могущества и знаний, к тому же он имел часть во всех хорах, полученных его собратьями. Он часто бродил один, разыскивая Вечное пламя, потому что Мелькора сжигало желание принести в Бытие свои собственные творения. Ему казалось, что Илюватар обошел вниманием пустоту, и Мелькор хотел заполнить ее. Однако он не нашел огня, потому что этот огонь – в Илюватаре. Но когда Мелькор бродил в одиночестве, у него стали возникать собственные замыслы, отличные от замыслов собратьев.

Некоторые из этих мыслей он начал теперь вплетать в свою музыку. И тотчас же прозвучал диссонанс, и многие из тех, кто пел вблизи Мелькора, пришли в замешательство, и мысли их спутались, и музыка их начала спотыкаться, а некоторые начали подстраивать свою музыку к музыке Мелькора, предпочитая ее той, которая возникла в их собственных мыслях. И тогда диссонанс, порожденный Мелькором, стал распространяться все шире, и мелодии, слышавшиеся до этого, утонули в море бурных звуков.

Но Илюватар сидел и слушал, пока не стало казаться, что вокруг Его трона бушует яростный шторм, как будто темные волны двинулись войной друг против друга в бесконечном гневе, который ничем нельзя успокоить.

Тогда Илюватар встал, и Аинур увидели, что Он улыбается. Он поднял левую руку, и вот среди бури зазвучала готовая тема, похожая и не похожая на прежние, и в ней были сила и новая красота. Но диссонанс Мелькора возвысился над шумом и стал бороться с темой. И снова началось столкновение звуков, более неистовое, чем прежде. И Мелькор начал побеждать.

Тогда опять поднялся Илюватар и Аинур увидели, что лицо у Него стало суровым, и Он поднял правую руку, и вот, среди смятения зазвучала третья тема, и она не была похожа на другие. Потому что сначала она казалась мягкой и приятной, как бы журчание спокойных звуков в нежных мелодиях, но ее нельзя было заглушить, и она заключала в себе силу и глубину. И в конце концов показалось, что перед троном Илюватара звучат одновременно две мелодии, совершенно противоречащие друг другу. Одна была глубокой и обширной, прекрасной, но медленной, и она сочеталась с неизмеримой печалью, из которой, главным образом, и исходила ее красота. Другая же мелодия достигала теперь единства в самой себе, но она была громкой и гордой и бесконечно повторялась. И в ней было мало благополучия, скорее, она напоминала шум, как будто множество труб твердили несколько нот в унисон. И эта вторая мелодия пыталась поглотить первую. Но казалось, что ее победные ноты забирала первая мелодия и вплетала в собственный торжественный рисунок.

В апогее этой борьбы, от которой колебались стены залов Илюватара и дрожь убегала в недвижимые доселе безмолвия, Илюватар встал в третий раз, и лицо Его было ужасно. Он поднял обе руки, и одним аккордом – более глубоким, чем Бездна, более высоким, чем небесный свод, пронзительным, как свет из очей Илюватара, музыка прекратилась.

Тогда Илюватар заговорил, и Он сказал: «Могущественны Аинур, и самый могущественный среди них – Мелькор, но он не должен забывать, и все Аинур тоже, что я – Илюватар. Я покажу вам то, что сотворило ваше пение, дабы вы могли взглянуть на свои творения. И ты, Мелькор, увидишь, что нет темы, которая не исходила бы от меня, потому что тот, кто пытается сделать это, окажется не более, чем моим орудием в соответствии вещей более удивительных, чем он сам может представить себе».

И Аинур испугались. Они еще не понимали слов, обращенных к ним, но Мелькор исполнился стыда, породившего тайный гнев.

А Илюватар поднялся во всем своем блеске и вышел из прекрасной страны, которую Он создал для Аинур. И Аинур последовали за Ним.

И когда они оказались в пустоте, Илюватар сказал им: «Глядите, что сотворила ваша музыка!» И Он дал им возможность видеть там, где раньше они только слышали, и они увидели новый мир, возникший перед ними. И он имел форму шара, висящего в пустоте. И пока Аинур смотрели и удивлялись, этот мир начал раскрывать свою историю, и им казалось, что он живет и совершенствуется.

Аинур долгое время вглядывались и молчали, а Илюватар заговорил снова: «Смотрите на дело вашей музыки! Это то, что вы напели. И каждый из вас найдет в его содержимом, в задаче, которую я поставил перед вами, все то, что, как ему могло бы показаться, он придумал или добавил сам. И ты, Мелькор, обнаружишь там все тайные мысли твоего разума и ощутишь, что они – не более чем часть целого и помогают его славе».

И еще многое говорил Илюватар в этот раз Аинур, и они запомнили Его слова. И так как каждый из них знает содержание музыки, которую он сам создал, всем Аинур известно многое и о том, что было, есть и будет, и мало что скрыто от них.

Но все же есть и такое, чего они не могут увидеть – ни по отдельности, ни объединив свои силы; потому что Илюватар никому не открыл до конца свои замыслы, и в каждой эпохе происходит что-то новое и непредсказуемое, не возникающее из прошлого.

И случилось так, что когда это видение Мира развернулось перед ними, Аинур заметили, что оно содержит в себе нечто, чего не было в их замыслах. И они увидели с изумлением приход Детей Илюватара и место приготовленное для них. И Аинур ощутили, что они сами, трудившись над своей музыкой, были заняты подготовкой местопребывания Детей Илюватара. Но все же они не поняли, что смысл создания мира не только в воплощении красоты их замыслов, потому что Дети Илюватара – это позднейшие эпохи, это конец Мира.

Тогда смятение охватило Аинур, но Илюватар обратился к ним, сказав: «Мне известно ваше желание: чтобы то, что вы видели, обрело истинное существование – не только в ваших мыслях, но так же, как существуете вы сами. Поэтому я говорю: Да! Пусть все это обретет Бытие! И я изолью в пустоту Вечное Пламя, и оно станет сердцем Мира, и Мир возникнет. И те из вас, кто пожелает, смогут сойти в него».

И внезапно Аинур увидели вдалеке свет, как будто там было облако с бьющимся в нем огненным сердцем. И они поняли, что то было уже не видением, но Илюватар сотворил нечто новое: Эа, Мир Существующий.

И некоторые Аинур остались с Илюватаром за пределами мира, а другие, и среди них многие из величайших и самых прекрасных, покинули Илюватара и спустились в Мир. И так ли решил Илюватар, или же это было неизбежно, но с тех пор их могуществу суждено остаться в мире и ограничиваться его пределами – остаться в нем навсегда, пока срок существования его не завершится. И эти Аинур стали жизнью Мира, а он – их жизнью. И потому их называли Валар, Силы Мира.

Но когда Валар вошли в Эа, они, пораженные, остановились в замешательстве, потому что Мир оказался таким, как будто ничего еще не было сделано из того, что показывали видения: все только начиналось и не имело формы, и стояла тьма. Потому что великая музыка была лишь развитием и расцветом мысли в залах, не знающих Времени, а Видение – всего лишь предвидением. Но теперь Валар оказались в начале Времени и поняли, что Мир был ими только предсказан, и теперь им предстояло создать его.

Так начался великий труд Валар в пустынных, несчитанных и забытых эпохах, ненамеренный и неведомый, продолжавшийся, пока в глубинах Времени не определились час и место возникновения детей Илюватара. И главную часть этой работы взяли на себя Манве, Ауле и Ульмо. Но и Мелькор также был там среди первых, и он вмешивался во все, что происходило, обращал это, если мог, своей пользе, для своих целей. И это он дал Земле огонь. И когда Земля была еще юна и полна пламени, Мелькор пожелал владеть ею и сказал другим Валар: «Она будет моим королевством, и я объявляю ее своей!»

Но в замысле Илюватара Манве был братом Мелькора, и это он стал исполнителем второй темы, которую Илюватар противопоставил диссонансу Мелькора. И Манве призвал многих духов, великих и малых, и они спустились на равнины Арда на помощь Манве, дабы Мелькор не мог помешать завершить их труды, и Земля не увяла бы, не успев расцвести. И Манве сказал Мелькору: «Несправедливо, если это королевство станет твоей собственностью, ибо многие трудились здесь не менее, чем ты». И Мелькор вступил в сражение с другими Валар, но отступил в тот раз и отправился в другие области, и делал там, что хотел. Однако желание завладеть королевством Арда не оставило его сердце.

Теперь Валар обрели форму и цвет. И поскольку в Мир их привела любовь к Детям Илюватара, с которыми будут связаны их надежды, Валар приняли их образ, какой показало им видение Илюватара, отличавшийся только видением и великолепием. Это же обличье связывало Валар с видимым миром, но сами они нуждались в таком обличьи не больше, чем мы в одежде. Мы ведь могли бы обнажаться и не перестать существовать от этого. Поэтому Валар могут быть и «неодетыми», и тогда даже Эльдарцы не в состоянии обнаружить их присутствие, хотя бы те находились рядом.

Но если Валар пожелают вернуться в видимой форме, тогда одни из них принимают вид мужчин, а другие – женщин, потому что такое внутреннее различие было в них с момента их сотворения. Оно заложено в каждом Валар изначально, а не потому, что он сам сделал выбор. Также и мы различаем мужчину и женщину по одежде, но их отличие не является следствием их разной одежды. Но образы, в которые воплощаются великие, не всегда подобны внешнему виду Королей и Королев – Детей Илюватара, потому что временно Валар могут принять свой истинный вид: величественный и ужасный.

И у Валар появилось много друзей, более или менее близких, могучих, как и они сами. И они трудились вместе, наводя порядок на Земле и укрощая ее хаос. И тогда Мелькор увидел все, что было сделано: увидел, как Валар ходят по Земле, приняв зримую форму, в обличье, соответствующем облику Мира, красивые и величественные, и что Земля стала для них садом наслаждений, потому что с ее хаосом было покончено.

И вот зависть Мелькора разгорелась еще сильнее, и он тоже принял видимую форму, но характер его, злоба, пылавшая в нем, сделали его внешность мрачной и ужасной.

И он напал на Арда во всем своем могуществе и величии – большем, чем у любого из Валар – подобный горе среди моря, чья вершина, одетая в лед, коронованная дымом и огнем, возвышается над облаками. И блеск глаз Мелькора был подобен пламени, что иссушает жаром и пронизывает смертельным холодом.

Так началась первая битва Валар с Мелькором за господство в Арда, но о том времени Эльфам известно немногое. А то, что известно, исходит от самих Валар, беседовавших с Эльдалие, которых они обучили на земле Валинора. Но Валар всегда мало рассказывали о войнах, происходивших до прихода Эльфов. Все же Эльдарцы знают, что Валар всегда старались навести на Земле порядок и приготовить ее к приходу Перворожденных.

Они сооружали страны, а Мелькор разрушал их. Углубляли долины, а Мелькор равнял их с поверхностью. Вздымали горы, а Мелькор их низвергал. Наполняли моря, а он осушал их. И не было мира на Земле, нельзя было надеяться создать что-либо постоянное, ибо несомненно, какое бы дело ни начали Валар, Мелькор уничтожил бы или испортил его.

Но все же Валар трудились не напрасно, и хотя ни в чем, ни в одном свершении их желания и цели не были осуществлены полностью, и все предметы имели другой вид и цвет, чем намеревались сначала придать им Валар, тем не менее, Земля постепенно обрела форму и стала прочной. И так, наконец, в глубинах Времени, среди бесчисленных звезд, появилось жилище для Детей Илюватара.

 

ВАЛАКНЕНТА (Что знают Эльдарцы о Валар и Майяр)

 

Вначале Эру Единственный, кого на языке Эльфов именуют Илюватаром, создал в своих мыслях Аинур, и они творили перед Ним великую музыку. Этой музыкой начался Мир, потому что Илюватар сделал песнь Аинур видимой, и они узрели ее, как свет во мраке. И многие из них полюбили красоту Мира и его историю, начало и развитие которой показало им видение. И Илюватар дал их иллюзии Бытие, и поместил этот Мир среди Пустоты, и зажег в сердце Мира Тайный Огонь. И Мир был назван Эа.

Тогда те из Аинур, кто пожелал этого, вошли в Мир в самом начале Времени. И им предстояло усовершенствовать Эа и своими делами воплотить в Бытие иллюзию, которую они видели. Долго трудились они на просторах Эа, таких огромных, что ни Эльфы, ни люди не могут представить этого – пока в предопределенное время была создана Арда, Королевство Земли. И тогда Аинур приняли земной облик, и спустились на Землю и поселились там.

 

О ВАЛАР

 

Величайших среди этих духов Эльфы именуют «Валар» – Силы Арда, а люди часто называют их Богами. Повелителей Валар семь, и так же семь Валиер – Королев Валар. Ниже приводятся их имена на языке Эльфов, как они произносились в Валиноре (хотя Эльфы Средиземья называют их иначе, а среди людей имена богов многочисленны).

Вот как зовут повелителей по степени их могущества: Манве, Ульмо, Ауле, Ороме, Мандос, Лориен и Тулкас.

Имена королев: Варда, Яванна, Ниенна, Эсте, Вайре, Вана и Несса.

Мелькор недолго числился среди Валар, и имя его на Земле не произносится.

Манве и Мелькор были братьями в замыслах Илюватара. А из тех Аинур, кто пришел в Мир в его начале, самый могущественный был Мелькор. Но Манве Илюватару дороже. Он лучше других понимает его замыслы. Манве было предопределено стать первым среди всех королей, повелителем королевства Арда и правителем всех, кто живет там. В Арда он больше всего любит ветер и облака, и воздушное пространство – от высот до глубин, от крайних границ завесы Арда до ветерков, что колышут травы. Он любит быстрых, с сильными крыльями птиц, и они прилетают и улетают по его приказу.

Вместе с Манве живет Варда, Королева Звезд. Ей известно все о Эа. Слишком велика красота Варды, чтобы можно было описать ее словами людей или Эльфов, потому что свет Илюватара все еще живет в ее лице. Из глубин Эа пришла она на помощь Манве, потому что знала Мелькора еще до сотворения музыки и отвергла его. И он возненавидел Варду и боялся ее больше всех других, кого сотворил Эру.

Манве и Варда редко разлучаются. Местом жительства они избрали Валинор. Их дворец стоит над вечными снегами, на Ойолоссе, самой высокой вершине Таникветиле – высочайшей из всех гор на земле. Когда Манве поднимается на свой трон и смотрит вдаль, то, если Варда рядом с ним, он видит дальше, чем кто-либо еще – сквозь туманы, мрак, через многие лиги моря. И если Манве с Вардой, она лучше кого бы то ни было слышит голоса, раздающиеся на востоке или на западе, в холмах и долинах, и в мрачных местностях, что сотворил на Земле Мелькор.

Из всех великих, что живут в этом мире, Эльфы больше всего любят и чтят Варду. «Эльберет» – называют они ее и возвеличивают это имя в песне при восходе звезд.

Ульмо – повелитель вод. Он одинок, нигде не живет подолгу, но посещает, когда захочет, все глубокие воды, омывающие Землю или находящиеся под ней. Он второй по могуществу после Манве и был с ним в тесной дружбе еще до создания Валинора. Однако на совещании Валар он приходил редко, если только не обсуждались важные дела.

Ульмо охватывает мыслью всю Арда и не нуждается в месте отдыха. Кроме того, он не любит бывать на суше, и у него редко появляется желание принять зримый образ, как это делают равные ему. Детей Эру, видевших Ульмо, охватывал великий страх, потому что появления Короля Моря бывали ужасными: как будто к Земле шагает гороподобная волна в темном шлеме, увенчанном пеной, в кольчужном одеянии, мерцающем серебром в зеленых тенях.

Громки трубы Манве, но голос Ульмо глубок, как глубины океана, которые видел только он один.

Тем не менее Ульмо любит и Эльфов, и людей. Он никогда не оставлял их, даже тогда, когда они навлекали на себя гнев Валар. Иногда Ульмо приходит невидимо к берегам Средиземья или проникает вглубь страны и там играет на своих огромных трубах, называемых Улумури, сделанных из белых раковин. И эта музыка остается в сердцах тех, кому довелось ее услышать, и стремление к морю никогда больше не покидает их.

Но большей частью Ульмо говорит с теми, кто живет в Средиземье, голосом, который воспринимается только как музыка воды. Потому что все моря, озера, реки, источники и ручьи подвластны ему. И Эльфы говорят, что дух Ульмо бежит во всех реках Мира. Так к Ульмо, даже в самые глубокие места, приходят вести о нуждах и бедах Арда, которые иначе бы остались скрытыми от Манве.

Могущество Ауле несколько меньше, чем Ульмо. Он повелевает всей материей, из которой создана Арда. С самого начала Ауле много трудился вместе с Манве и Ульмо. Его делом было приведение всех земель в должный вид. Он – кузнец и покровитель ремесел, и даже малые, но искусные работы радуют его не меньше, чем величественные постройки древности. Ему принадлежат не только драгоценные камни, что скрыты в глубинах Земли, и золото, такое красивое в руке, но и горные гряды и морские заливы. Больше всех знают о нем Нольдорцы, и Ауле всегда был их другом. Мелькор завидовал ему, потому что Ауле очень схож с ним, как силой мысли, так и могуществом. Между ними было долгое соперничество, в котором Мелькор всегда портил или уничтожал труды Ауле, и Ауле тратил силы, исправляя ущерб и беспорядок, причиненные Мелькором.

Оба, однако, стремились создать что-то свое, новое, не придуманное никем другим, и радовались, когда хвалили их искусство. Но Ауле остался верным Эру и подчинял Его воле все, что делал. И он завидовал трудам других, но смотрел и давал советы. Мелькор истощил свой дух завистью и ненавистью, пока, наконец, стал уже ни на что не способен, разве что на насмешки над замыслами других. И он уничтожал все их труды, если только мог.

Супруга Ауле – Яванна, Дарящая Плоды. Она покровительствует всему, что вырастает из Земли. В своем разуме она держит все бесчисленные формы растений: и деревья, что в давние времена, подобно башням, возвышались в лесах, и мох, покрывающий камни, и мельчайшие растения, скрывающиеся в почве. По значению среди Королев Валар Яванна идет следом за Вардой. Она появляется в образе высокой женщины, одетой в зеленое, но иногда у нее бывает и другая внешность. Иные видели ее стоящей в виде дерева под небесами: солнце служило ей короной, из всех ее ветвей на бесплодную землю падала золотая роса, и земля покрывалась зеленью и плодоносила. Корни же дерева находились в водах Ульмо, и ветер Манве шелестел его листвой. Коментари, Коркхаса Заихи – так называют ее на языке Эльдара.

Феантури – Властелины Духов – братья, и чаще их называют Мандос и Лориен. Однако, на самом деле это названия мест, где они обитают, а настоящие их имена – Намо и Ирмо.

Намо владеет домами мертвых. Он созывает к себе души убитых. Он ничего не забывает, и ему известны все существа, которым предстоит появиться, исключая тех, что скрыты еще в мыслях Илюватара. Намо – законодатель Валар, но он объявляет свои законы и свои суждения лишь по приказу Манве.

Вайре – Ткачиха – его супруга, та, кто соединяет со Временем своими таинственными нитями все живые существа: и залы Мандоса, все расширяющиеся по мере того, как проходят эпохи, затканы этими нитями.

Ирмо, младший, повелевает видениями и снами. Его сады – в Лориене, в стране Валар, и это самые прекрасные места в мире, и там обретается множество духов.

Эсте Милосердная, избавляющая от ран и усталости – его супруга. Одетая в серое, она дарит покой. Днем она не выходит, а отдыхает на осененном деревьями острове посреди Лориена.

У Ирмо и Эсте все живущие в Валиноре черпают новые силы, и сами Валар часто приходят к Лориену и находят там отдых и облегчение от тяжких забот Арда.

Могущественнее, чем Эсте, Ниенна, сестра Феантури. Она одинока. Печаль – ее удел, и Ниенна оплакивает каждую рану, нанесенную Арда Мелькором. Так велика ее скорбь, что уже тогда, когда музыка еще только начиналась, песня Ниенны перешла в сетования задолго до конца, и печальные звуки вплелись в темы Мира, прежде чем он был создан.

Но Ниенна плачет не о себе, и те, кто слышал ее, познали жалость и обрели стойкость в надежде.

Дворцы Ниенны находятся на западе Запада, на границах Мира, и она редко бывает в Валиноре, где все полно радостью. Ниенна предпочитает приходить в залы Мандоса, расположенные недалеко от ее собственных. И все, ожидающие там, взывают к ней, потому что она придает силу духа и обращает печаль в мудрость. Окна ее дома смотрят наружу из стен Мира.

Самый сильный и величайший в делах доблести – Тулкас, по прозвищу Асталадо Храбрый. Он пришел в Арда последним помочь Валар в первой битве с Мелькором. Ему доставляет удовольствие борьба и другие состязания в силе, и он не ездит верхом, ибо и так может обогнать любое живое существо, пользующееся ногами. И усталость ему незнакома. Волосы и борода Тулкаса золотые, а лицо красное. Оружием ему служат собственные руки. Его мало интересуют и прошлое, и будущее. От него, как от советчика, мало пользы, но он – надежный друг.

Его супруга – Несса, сестра Ороме, и она тоже гибкая и быстроногая. Несса любит оленей, и в каких бы диких местах она не бродила, олени следуют за ней. Но Несса может обогнать их – быстрая, как стрела, с развевающимися по ветру волосами. Ей нравится танцевать, и она танцует в Валиноре на вечнозеленых лужайках.

Ороме – могущественный властитель. Хотя он и уступает в силе Тулкасу, зато более ужасен в гневе, тогда как Тулкас всегда смеется – на войне и на состязаниях. Еще до рождения Эльфов он смеялся в лицо даже Мелькору.

Ороме любил Средиземье, он неохотно покинул его и последним пришел в Валинор. И в древности он пересекал горы вместе со своим войском, часто возвращался к восточным холмам и долинам.

Ороме охотится на чудовищ и ужасных зверей, любит лошадей и охотничьих собак. И еще он любит все деревья, по какой причине и прозывается Альдаром, а на языке Синдара – Таурон, Повелитель Лесов. Его коня зовут Нахар – белый при солнечном свете, ночью он сияет, как серебро. Огромный рог, в который трубит Ороме, называется Валарома, и звук его подобен восходу багрового солнца или отвесно падающей молнии, рассеивающей облака. Звуки всех труб войска Ороме в лесах, что принесла в Валинор Яванна, перекрывал этот рог, когда Ороме вел свой народ и своих зверей в погоню за злыми приверженцами Мелькора.

Супруга Ороме зовется Вана, Вечно Юная. Она младшая сестра Яванны. Все цветы раскрываются, когда Вана проходит мимо, и ей радостно смотреть на них. И все птицы поют при ее приближении.

Таковы имена Валар и Валиер, и здесь вкратце было рассказано об их обличье, в каком Эльдарцы видели их в Амане. Но как ни прекрасны и благородны образы, в которых появляются Валар перед детьми Илюватара, это была лишь завеса перед их истинной красотой и могуществом. И если бы даже здесь было рассказано больше о том, что знали о них когда-то Эльдарцы, все равно, это ничто по сравнению c настоящей историей Валар, уходящей в области и эпохи, недоступные нашему воображению.

Среди Валар девять были самые могущественные и достойные благоговения, но одного исключили из их числа, и остались восемь Аинур, Величайших в Арда: Манве и Варда, Ульмо, Яванна, Ауле, Мандос, Ниенна и Ороме. Хотя Манве – их король и следит за их преданностью Эру, в величии своем они – властители, не сравнимые ни с кем из остальных, будь то Валар и Майяр или любые из тех, кого Илюватар послал в Эа.

 

О МАЙЯР

 

Кроме Валар есть и другие духи, чье бытие тоже началось до сотворения Мира. Они подобны Валар, но стоят ниже их. Это Майяр – Народ Валар, их слуги и помощники. Численность Майяр Эльфам неизвестна. Из Майяр лишь немногие имеют имена на каком-либо наречии детей Илюватара, потому что в Средиземье – не так, как в Амане – Майяр редко появляются в зримом облике перед Эльфами и людьми.

Главным среди Майяр Валинора, чьи имена сохранились в преданиях о древних днях, считается Эонве, служитель Варды и Яванны, знаменосец и вестник Манве. Никто в Арда не превосходит его силой рук. Но изо всех Майяр детям Илюватара лучше всего известны Оссе и Уинен.

Оссе – вассал Ульмо. Ему подвластны моря, омывающие берега Средиземья. Он не уходит в глубины, но любит побережья и острова. Ему нравится ветер, творение Манве, потому шторм для Оссе – удовольствие, и он смеется среди ревущих волн.

Его супруга – Уинен, Королева Морей, чьи волосы простираются во всех водах, раскинувшихся под небесами. Она покровительствует всему живому, что обретается в соленых струях, и всем растениям в них. И к ней взывают моряки, потому что она может раскинуться спокойно на волнах, сдерживая необузданность Оссе. Нуменорцы долго жили под ее покровительством и чтили Уинен, как Валар.

Мелькор ненавидел море, потому что не мог подчинить его себе. Говорят, что при создании Арда, он пытался привлечь Оссе на свою сторону, обещая ему как награду за помощь все королевство и власть Ульмо. И тогда, в те давние времена, море разбушевалось, обращая землю в руины. Но Уинен, по просьбе Ауле, удержала Оссе и привела его к Ульмо. И Оссе признал свою вину и вернулся к преданности ему, и остался верен Ульмо. Однако окончательно от своих буйных выходок он не отказался и нередко начинает своенравно бушевать без приказания Ульмо, своего повелителя. Поэтому те, кто живет у моря или уходит в плаванье, могут любить Оссе, но не доверяют ему.

Мелиан – так звали Майяр, служившую, прежде чем она ушла в Средиземье, Ване и Эсте. Она долго жила в Лориене, заботясь о деревьях, что цвели в садах Ирмо. И куда бы она ни шла, соловьи пели вокруг нее.

Самым мудрым из Майяр был Олорин, которого позже звали Митрандиром и Гэндальфом. Он также жил в Лориене, но пути его часто приводили Олорина в дом Ниенны, и от нее он познал сострадание и терпение.

О Мелиан много рассказано в «Квента Сильмарильоне», но об Олорине это повествование не говорит, потому что он хотя и любил Эльфов, но бывал среди них невидимо или же принимал облик такой же, как у них. И Эльфы не знали, откуда приходят прекрасные видения или мудрые побуждения, которые он вкладывал в их сердца. В более поздние дни он был другом всех детей Илюватара и сочувствовал их горестям. И тех, кто прислушивался к его словам, покидали отчаяние и мрачные мысли.

 

О ВРАГАХ

 

Главным из них следует считать Мелькора, того, кто был сотворен в числе великих. Но он утратил свое имя, и Нольдорцы, из всех Эльфов больше всего пострадавшие от его злобы, называют его не Мелькором, а Морготом, Темным Врагом Мира. Большое могущество было дано ему Илюватаром, оно равнялось могуществу Манве. Мелькор имел доли в силах и знаниях всех прочих Валар, но обратил их во зло и растратил свое могущество в насилиях и жестокости. Потому что он возжелал Арда и всего, что было в ней, возжелал власти Манве, захотел завладеть королевствами его вассалов.

Высокомерный, он пал от величия до презрения ко всему, кроме себя самого, дух опустошающий и безжалостный. Понимание других сменилось у него коварным совращением всех тех, кого он хотел подчинить своей воле, пока не стал лжецом, не знающим стыда. Мелькор начал со стремления к свету, но когда он не смог завладеть им для себя одного, тогда огонь и гнев, вспыхнувшие в нем, погрузили его во мрак. И больше всего тьмою пользовался он в своих злых делах в Арда и наполнил ее страхом для всех живущих существ.

И все же так велика была его злая сила, что в забытые эпохи он боролся с Манве и со всеми Валар и долгое время сохранял в Арда свое господство над большей частью территории Земли. И он не был одинок, потому что в дни его величия многих из Майяр привлекло его великолепие, и они остались верными ему при падении его во мрак. А других он впоследствии подкупил или привлек к себе на службу ложью и коварными дарами.

Самыми ужасными среди этих духов были Варалаукар, Огненные Бичи, кого в Средиземье называли Балрогами, Демонами Ужаса.

Среди тех его слуг, что имеют имена, был тот дух, которого Эльдар называл Сауроном или Гортауром Жестоким. Вначале он был среди Майяр Ауле и стал великим в познаниях этого народа. Во всех делах Мелькора-Моргота в Арда, в его опустошительных действиях, обманах и коварстве принимал участие и Саурон. И в этом Саурон был лишь чуть меньшим злом, чем его хозяин, которому он долго служил. Но в последующие годы Саурон возвысился, как тень Моргота, как дух его злобы и последовал за ним той же тропой разрушения вниз, в Пустоту.

Здесь кончается «Валаквента».

 

КВЕНТА СИЛЬМАРИЛЬОН (История Сильмарилей)

 

1. О НАЧАЛЕ ДНЕЙ

 

Мудрые говорят, что первая битва произошла еще до того, как Арда полностью обрела форму. Уже тогда на Земле было что-то, что росло или двигалось по ней, и Мелькор надолго завладел всем этим. Но в самый разгар войны на помощь к Валар пришел дух великой силы и отваги, услыхавший в далеких небесах, что в Малом Королевстве идет битва, и Арда наполнилась звуками его смеха. Так пришел Тулкас Могучий, чья ярость подобна ураганному ветру, рассеивающему облака, сметающему перед собой тьму. И Мелькор бежал от его гнева и его смеха и покинул Арда, и Тулкас остался на Земле и стал одним из Валар Королевства Арда. Но Мелькор вынашивал замыслы во внешнем мраке и с тех пор возненавидел Тулкаса.

В это время Валар привели в порядок моря, равнины и горы, и Яванна посадила, наконец, в землю семена, как она давно уже задумала. И тогда, поскольку бушевавшее прежде пламя ослабло или ушло под первобытные холмы, возникла нужда в свете. И Ауле, по просьбе Яванны, создал два огромных светильника, дабы озарить Средиземье.

Затем Варда наполнила светильники, а Манве освятил их. И Валар поместили их среди безграничных морей на высоких колоннах, таких высоких, какими были далеко не все горы в позднейшие дни. Один светильник они воздвигли у северных границ Средиземья и назвали его Иллуин, а другой установили на юге, и он именовался Ормаль. И сияние светильников струилось над Землей, так что все было озарено, как будто наступил нескончаемый день.

И тогда семена, что посадила Яванна, начали быстро прорастать и крепнуть. И вот появилось множество растений, великих и малых, мхов и трав, и больших кустарников, и деревьев, чьи вершины уходили в облака, как будто это были живые горы, чьи подножия окутывали зеленые сумерки. И тогда появились животные и поселились на травянистых равнинах или в реках, или в озерах, или же они бродили в тенистых лесах. Однако тогда еще не расцвел ни один цветок, не запела ни одна птица, потому что эти существа еще ожидали своего часа в лоне Яванны. Богатство ее воображения наполнило страну и больше всего – в центральной области Земли, где встречалось и смешивалось сияние обоих светильников. И там, на острове Альмарен, посреди Великого Озера, появилось первое поселение Валар – в те времена, когда все существа были юными, и только что созданная зелень казалась еще чудом в глазах созидателей, и они любовались ею…

И случилось так, что пока Валар отдыхали от трудов своих и наблюдали, как растут и развиваются существа, придуманные и воплощенные ими, Манве решил устроить великий пир, и Валар со всем их войском явились по его приказу.

Но Ауле и Тулкас устали, потому что искусство Ауле и сила Тулкаса непрерывно были к услугам всех в дни их работы. А Мелькор знал обо всем, что происходило, потому что даже тогда он имел тайных друзей и шпионов среди Майяр, которых он склонил на свою сторону, и далеко во мраке он пылал ненавистью, завидуя деяниям своих родичей, кого он желал подчинить себе.

И тогда Мелькор призвал из подземелий Эа совращенных им духов и счел, что сил у него достаточно. И полагая, что время его пришло, он снова подобрался к Арда и взглянул на нее сверху: и красота Земли в пору ее весны наполнила его еще большей ненавистью.

И вот Валар собрались на Альмарене, не опасаясь зла, и свет Иллуина помешал им заметить тень на севере, далеко протянувшуюся от Мелькора, потому что он стал таким же темным, как Тень в Пустоте.

В песне говорится, что на том празднестве Весны Арда Тулкас взял в жены Нессу, сестру Ороме, и она танцевала перед Валар на зеленой траве Альмарена.

Потом Тулкас уснул, усталый и довольный, и Мелькор решил, что час его настал. И тогда он со своим войском перебрался через стены Ночи и вошел в Средиземье далеко на севере, а Валар не знали об этом.

Тогда Мелькор начал строительство огромной крепости, уходящей далеко под землю, под мрачные горы, в местности, где лучи Иллуина были холодными и тусклыми. Эту пустыню назвали Утумис. И Валар еще ничего не знали о ее существовании, а оттуда истекали зло Мелькора и тлетворное влияние его ненависти, отравляя весну Арда. Зелень начала чахнуть и гнить, а реки заполнились сорной травой и грязью. Образовались болота, зловонные и ядовитые, рассадники мух. Леса стали мрачными и опасными пристанищами страха, а звери превратились в рогатых и клыкастых чудовищ и обагрили землю кровью.

И вот тогда Валар узнали, что Мелькор снова начал свою деятельность, и стали искать его тайное убежище, но Мелькор, надеясь на неприступность Утумис и на силу своих слуг, неожиданно начал войну и нанес удар первым, до того, как Валар приготовились к этому. Мелькор захватил Иллуин и Ормаль, обрушил их колонны и разбил светильники. При падении могучих колонн земля растрескалась, а моря вздыбились волнами. И когда светильники раскололись, пламя из них вылилось на землю. И очертания Арда и соразмерность ее вод и суши были тогда нарушены настолько, что первоначальный замысел Валар никогда больше не был восстановлен.

В хаосе и мраке Мелькор ускользнул, хотя страх преследовал его, потому что над ревущими морями он слышал голос Манве, подобный могучему урагану, и земля дрожала под ногами Тулкаса. Но прежде, чем Тулкас смог догнать его, Мелькор добрался до Утумис и укрылся там. И Валар не удалось в этот раз победить его, потому что большая часть их силы понадобилась, чтобы справиться с хаосом на земле и спасти из руин все, что еще было можно. Впоследствии они опасались снова перестраивать землю, пока не узнали, где находится обиталище детей Илюватара, которым еще предстояло прийти в назначенный срок, скрытый от Валар.

Так кончилась весна Арда. Поселение Валар на Альмарене было совершенно разрушено, а в Средиземье не осталось места, где они могли жить. Поэтому Валар покинули те области и отправились в страну Амана, самую западную из всех земель на границах Мира. Ее западные берега смотрели на Внешнее Море, которое Эльфы называют Эккайа. Оно окружает королевство Арда. Никто, кроме Валар, не знает, насколько широко это море. И за ним находятся Стены Ночи. Восточное же побережье Амана – это граница Белегаэра, Великого Западного Моря. И так как Мелькор вернулся в Средиземье, а Валар не могли еще одолеть его, они укрепили свое новое поселение и возвели на побережье Амана горы, Пелори, самые высокие на Земле. И над всеми горами Пелори воздвигалась вершина, на которой Манве поставил свой трон. Эту священную гору Эльфы называли Таникветиль, а также Ойолоссе, Всегда Снежно-белая, и Эллерина, Коронованная Звездами, и дали еще много других названий. Синдарцы же, на их более позднем наречии, назвали ее Амон Уилос. Манве и Варда из своих залов на Таникветиле могли видеть всю Землю, вплоть до самого дальнего Востока.

За стенами Пелори Валар создали свои владения в этой части Амана и назвали их Валинор, и там находились их дома, сады и башни. В этой защищенной стране Валар хранили весь уцелевший свет и те прекрасные вещи, которые удалось спасти от разрушения. И еще много других, более прекрасных, они создали заново, и Валинор стал даже красивее, чем Средиземье времен Весны Арда.

Благословенна была эта страна, ибо в ней жили бессмертные. Ей не грозили увядание или старость, и не одно пятнышко не оскверняло ее цветы и листву, и все живое в ней не знало ни порчи, ни болезней, потому что даже камни и воды этой страны были священны.

И когда создание Валинора завершилось, когда были возведены дома для Валар, тогда посреди равнины за горами они построили Вальмар, свою столицу со многими колоколами. Перед его западными воротами находился зеленый холм – Эзеллохар, называвшийся также Кололлайре, и Яванна освятила его и долго сидела там на зеленой траве, слагая песнь могущества, в которую вложила свои замыслы обо всем, что растет на Земле. Ниенна же размышляла молча, орошая холм слезами.

И все Валар собрались послушать песнь Яванны. Они безмолвно восседали на своих тронах совета в Маханаксаре, Круге Судьбы, недалеко от золотых ворот Вальмара, и Яванна Коментари пела перед ними, а они внимали ей.

И вот они увидели, как из холма выбились два тонких ростка. В этот миг весь мир погрузился в безмолвие, и не было слышно ни одного звука, кроме пения Яванны.

Под ее песню молодые деревца все росли, стали красивыми и стройными и вступили в пору расцвета. Так в мире появились два дерева Валинора. Из всего, что сотворила Яванна, они наиболее известны, и во всех повествованиях о Древних Днях говорится об их судьбе.

Одно из них несло темно-зеленые листья, нижняя сторона которых была как сияющее серебро, и с каждого из его бесчисленных цветков все время падали капли светящейся серебром росы, и земля под ним была испещрена тенями от его шелестящей листвы.

Листья другого дерева были нежно-зеленого цвета и напоминали листву только что распустившегося бука, а края их мерцали золотом. На его ветвях гроздьями желтого пламени качались цветы, и каждый цветок имел форму ярко светящегося рога, ронявшего на землю золотой дождь. И когда дерево расцветало, оно начинало источать тепло и сильный свет.

Тельпериси – называлось первое в Валиноре, и Сильпион, и Нинквалоте и имело много других имен. А другое называли Лаурелин, Малинальда, Кулуриен и еще иначе.

За семь часов сияние деревьев достигало максимума, а затем убывало, и каждое пробуждалось вновь за час до того, как другое переставало сиять. Таким образом в Валиноре дважды в день наступал приятный час мягкого света, когда оба дерева светились слабо, смешивая свои золотые и серебряные лучи. Из них Тельпериси появился первым и первым достиг полного роста и расцвета. И тот час, когда засиял Тельпериси, это было мерцание серебряного расцвета, Валар включили в счет времени и назвали его Исходным часом и от него отсчитывали время царствования на Валиноре.

В Первый день, как и в последующие дни, вплоть до Омрачения Валинора, к исходу шестого часа цветение Тельпериси прекратилось, а в двенадцатый час перестало цвести Лаурелин. Таким образом каждый день Валар в Амане содержал двенадцать часов и кончался вторым смешением света, когда Лаурелин убывал, но прибывало Тельпериси. Но сияние, что исходило от деревьев, прежде чем его уносил ветерок или поглощала земля, долго сохранялось. И Варда собирала росы Тельпериси и дождь, что падал с ветвей Лаурелина в огромные вместилища, подобные сияющим озерам, служившие всей стране Валар источником и воды, и света.

Так начались дни блаженства Валинора, и так начался также счет Времени.

Приближался час, назначенный Илюватаром для прихода Перворожденным. Средиземье лежало в сумерках под звездами, сотворенными Вардой в забытые, эпохи ее трудов в Эа, и во мраке жил Мелькор и все еще часто бродил поблизости, принимая многие обличья могущества и страха. Он повелевал холодом и огнем от вершин гор до находившихся под ними очагов пламени. И жестокость, насилие, смерть тех дней – всему этому причиной был он.

Жители прекрасного и благословенного Валинора Валар редко уходили за горы, в Средиземье, но они любили страну по ту сторону Пелори и заботились о ней.

Посреди Благословенного Королевства находился большой дом Ауле, и он долго трудился там, потому что в сотворении всего в этой стране Ауле играл главную роль. И он создал много прекрасных и совершенных работ – и открыто для всех, и тайно. От него происходят науки и знания о Земле и обо всем, что она содержит, и знания тех, кто сам не сознает, не хочет проникнуть в сущность вещей. И опыт всех искусных мастеров: ткача, плотника и кузнеца, садовника и пахаря, хотя эти последние, как и все, кто имеет дело с тем, что растет и приносит плоды, обязаны своими знаниями также и супруге Ауле, Яванне Коментари.

Ауле называют другом Нольдора, потому что в последующие дни они многому научились от него и стали наиболее искусными мастерами среди Эльфов. Нольдорцы и сами, используя способности, что дал им Илюватар, приумножили полученное от Ауле знание: они с удовольствием учились языкам и письму, любили красивую вышивку, рисование и резьбу по дереву. Нольдорцы так же были первыми, научившимися огранке драгоценных камней, и прекраснейшими из всех камней были Сильмарили, но ныне они утрачены.

А Манве Сулимо, могущественнейший и святейший из всех Валар, все время думал о внешних землях, восседая на границах Амана на своем величественном троне, венчавшем вершину Таникветиля, самой высокой горы мира, что стояла на берегу моря. Духи, принявшие образ соколов и орлов, все время влетали в его залы и вылетали оттуда, и взоры их проникали в самые глубины морей и пронизывали скрытые в недрах пещеры. Они извещали Манве обо всем, что происходило в Арда, и все же многое было скрыто от глаз Манве и его слуг, потому что непроницаемая тьма окутывала место, где со своими черными замыслами оставался Мелькор.

Манве не искал для себя славы и не завидовал могуществу Мелькора. Он мирно правил своей страной. Из всех Эльфов он больше всего любил Ваньяр, и от Манве они получили песенный дар и поэзию, потому что поэзия доставляет радость Манве, и мелодия речи – его музыка. Он носит голубую одежду, и огонь его глаз тоже голубой, а скипетр, который сделали для него Нольдорцы, из сапфира.

Илюватар поставил Манве своим наместником, Королем мира Валар, Эльфов и Людей, и главным защитником от зла Мелькора.

Вместе с Манве жила Варда, красивей которой не было в мире, та, кого на языке Синдар называли Эльберет, Королева Валар, созидательница звезд. И у Манве с Вардой в блаженной стране было огромное войско духов.

Ульмо же был одинок. Он не жил в Валиноре и даже не приходил туда, если только не возникала необходимость собрать большой совет. С самого сотворения Арда он жил во внешнем океане и все еще живет там. Оттуда он повелевает всеми водами, приливами и отливами, и течением всех рек. Наполняет источники, дарит росу и дождь в каждой стране. В глубинах океана Ульмо творит музыку, величественную и ужасную. И во всех водных артериях мира слышны отзвуки этой музыки, радостной и печальной, потому что хотя фонтаны, вздымающиеся под солнцем, искрятся радостью, истоки их лежат в полных печали подземных водоемах. Телери многому научились от Ульмо, и потому их музыка несет в себе грусть и очарование.

Вместе с Ульмо пришел в Арда Сальмер, тот, кто создал для него рог, и услышав звуки этого рога хоть раз, никто уже не мог забыть его. И еще с Ульмо пришли Оссе и Уинен, кому он доверял править волнами и течениями вокруг внутреннего моря, и много других духов.

И таково было могущество Ульмо, что даже во мраке Мелькора жизнь пульсировала во многих тайных жилах, Земля не умерла. И ухо Ульмо всегда было открыто для тех, кто заблудился во тьме или скитался далеко от света Валар. Он никогда не отворачивался от Средиземья, и какие бы там ни происходили разрушения и изменения, Ульмо не переставал заботиться о нем и не перестанет до конца дней.

В то мрачное время Яванна тоже не пожелала оставить в беде Внешние земли, так как все, что растет там, дорого ей. И она печалилась о работах, начатых ею в Средиземье, потому что Мелькор погубил их.

Яванна нередко, покинув дом Ауле и цветущие луга Валинора, приходила в Средиземье и лечила раны, нанесенные Мелькором, а возвратившись, она каждый раз убеждала Валар начать войну против злого владычества Мелькора, что они, безусловно, должны были сделать до прихода Перворожденных.

И Ороме, повелитель зверей, тоже иногда бывал во мраке лишенных света лесов. Он появлялся там как могучий охотник с копьем и луком, безжалостно преследуя чудовищ и падших созданий королевства Мелькора. И белый конь Ороме, Нахар, сверкал во мраке, как серебро. И тогда спящая земля дрожала под ударами копыт, и в сумерках мира Ороме трубил на равнинах Арда в свой огромный рог, Валарома. И горы отзывались эхом, и тени зла бежали прочь, и сам Мелькор содрогался в Утумис, предчувствуя приближение гнева Ороме. Но лишь только Ороме уезжал, слуги Мелькора опять собирались вместе, и страна все так же была полна мрака и страха и обмана.

Итак, выше все было рассказано о Земле и о ее правителях во времена начала дней, до того, как мир стал таким, каким его узнали дети Илюватара, потому что и Эльфы, и люди – это дети Илюватара – и поскольку Аинур не до конца поняли тему, которая ввела детей в музыку, никто из них не отважился добавить что-либо к облику детей.

Для этих рас Валар были скорее их старейшинами и вождями, чем хозяевами. И если даже в общении с Эльфами и людьми Аинур пытались принудить их к чему-либо, когда те не желали подчиняться их власти, это редко приводило к хорошим результатам, какими бы добрыми ни были намерения. Аинур большей частью общались с Эльфами, потому что Илюватар создал Эльфов наиболее похожими на Аинур, хотя и не обладающими их силой и ростом. Людей же он одарил странным даром.

Рассказывают, что после ухода Валар в Мир наступило молчание, и Илюватар долго сидел в одиночестве и думал. Затем он сказал: «Смотрите! Я возлюбил Землю, ибо она станет домом для Квенди и Атани! И Квенди будут прекраснейшими из всех земных существ, и они будут иметь, понимать и создавать большую красоту, чем все другие мои дети. И они обретут самое большое блаженство в этом мире. Но Атани я одарю другим даром».

И Илюватар решил, что сердцам людей не найти покоя в их стране, и им суждено искать его за пределами Мира. Зато в этом мире музыка Аинур, определяющая судьбы всего сущего, не будет определять людские судьбы. И люди сами могут устраивать свою жизнь среди влияний и случайностей мира, и только людям суждено завершить образ мира, вплоть до последних мелочей.

Но Илюватар знал, что люди, оказавшись в этом сумбурном мире, будут часто ошибаться и не смогут употребить свой дар во благо. И он сказал: «Придет время, и они обнаружат, что все, ими созданное, ведет в конце концов к прославлению моего труда».

С даром независимости, полученным от Илюватара, связано то, что срок жизни людей в мире недолог, и люди вскоре уходят, но Эльфы не знают – куда. Эльфы же остаются в мире до конца его дней. И потому их любовь к Земле и ко всему миру особая, более острая, и по мере того, как проходят годы, она становится все более печальной. Потому что, пока живет мир, смерть не грозит Эльфам, если только их не убьют или они не погибнут от несчастного случая (а с ними может произойти и то, и другое), и времени не дано ослабить их силу, если не считать усталости, накопившейся за десять тысяч веков. Умерев, Эльфы собираются в залах Мандоса в Валиноре, и оттуда, когда придет срок, они смогут вернуться.

Но люди действительно умирают и навсегда покидают Мир, и потому их называют Гостями и еще Чужими. Смерть, их судьба – дар Илюватара, которому с течением времени будут завидовать даже властители. Но тень Мелькора омрачила этот дар, и Мелькор обратил доброе в злое, и надежду – в страх.

В древности Валар говорили Эльфам Валинора, что судьба людей была определена второй музыкой Аинур. Судьбу же Эльфов после конца Мира Илюватар не открыл никому, и Мелькор ничего не узнал об этом.

 

2. ОБ АУЛЕ И ЯВАННЕ

 

Рассказывают, что своим возникновением гномы обязаны Ауле, сотворившему их во мраке Средиземья.

Так сильно желал Ауле прихода Детей, дабы передать ученикам свои знания и свое искусство в ремеслах, что не смог дождаться завершения замысла Илюватара. И Ауле создал гномов – такими, какие они и сейчас, потому что образы Детей, которым предстояло явиться, были ему неясны. И так как Земля пока была под властью Мелькора, Ауле постарался, чтобы творения его оказались сильными и выносливыми.

Опасаясь, что другие Валар могут осудить его замысел, он трудился тайно. И сначала он создал в пещере под одной из гор Средиземья семерых отцов гномов. Однако Илюватар знал о том, что происходило. И в тот самый час, когда труд Ауле был, к его удовольствию завершен, и Ауле начал обучать гномов речи, которую он придумал для них – в тот самый час Илюватар заговорил с ним, и Ауле, услыхав его голос, замолчал.

И Илюватар сказал ему: «Зачем ты сделал это? Почему ты пытаешься создать то, что, как ты знаешь, выше твоих сил и не в твоей власти? От меня ты, как дар, получил только свое собственное существование и ничего больше, и потому существа, созданные твоей рукой и твоим разумом могут не жить, а существовать, двигаясь только тогда, когда ты мысленно велишь им двигаться, а если твоя мысль занята чем-нибудь другим, они останутся недвижимы. Разве этого ты хотел?»

Тогда Ауле ответил: «Я не хотел этого. Я хотел создать существа, не похожие на меня, чтобы любить и обучать их, дабы и они тоже смогли постичь красоту Эа, сотворенную тобой. Потому что Арда кажется мне огромным помещением для многих существ, которые могли бы насладиться в ней жизнью. Тем более, что большей частью она еще не заселена и безгласна. В своем нетерпении я был безрассуден, но все же стремление к творчеству, скрытое у меня в сердце, заложено при моем сотворении самим тобой. Неразумный ребенок, что превращает в игру замыслы отца, может делать это без злого умысла, а только потому, что он сын своего отца. Но что мне сделать теперь, чтобы ты окончательно не рассердился на меня?

Как сын своего отца, я предлагаю тебе эти существа, творения рук, созданных самим тобой. Делай с ними, что пожелаешь. Но не должен ли я уничтожить свою несовершенную работу?»

И Ауле поднял свой огромный молот, чтобы поразить гномов, и заплакал. Но, тронутый его покорностью, Илюватар почувствовал сострадание к Ауле и к его желанию, а гномы в ужасе отшатнулись от молота, склонили головы и молили о милосердии. И тогда Илюватар сказал Ауле: «Я принял твое творение, каким ты создал его. Разве ты не видишь, что эти существа имеют теперь собственную жизнь и говорят собственными голосами! А ведь они не уклонились от удара, не оспаривали принятого тобой решения».

И Ауле, обрадовавшись, отбросил свой молот и возблагодарил Илюватара, сказав: «Пусть Эру благословит мою работу и исправит ее!»

Но Илюватар заговорил снова: «Как я дал бытие замыслам Аинур при сотворении мира, так теперь я осуществлю твое желание и дам им жизнь, но ни в чем другом я не буду исправлять дело твоих рук. И какими ты создал их, такими они и останутся. Но я не допущу, чтобы эти существа появились раньше Перворожденных моего замысла. Ни того, чтобы твое творение было вознаграждено. Они будут спать во мраке под камнем и не появятся, пока не пробудятся на Земле Перворожденные. И пока не настанет этот час, ты и твои создания будете ждать, хотя бы и долго. Но когда придет время, они проснутся и станут для тебя, как дети твои, и часты будут столкновения между твоими и моими созданиями, детьми, которых я усыновил, и детьми, избранными мною».

И тогда Ауле взял семерых отцов-гномов и уложил их отдыхать в укромное место, а сам вернулся в Валинор и ждал, пока тянулись долгие годы.

Так как гномам предстояло появиться в дни могущества Мелькора, Ауле создал их сильными и выносливыми, и потому они тверды, как камень, упрямы, крепки в дружбе и вражде и более стойко переносят тяготы изнурительного труда, голод и телесные раны, чем все прочие, обладающие речью народы. И гномы живут долго, намного дольше, чем дано жить людям – но не вечно.

В былые времена Эльфы Средиземья считали, что умершие гномы обращаются в землю и камень, из которых они созданы, но сами гномы в это не верят. Они говорят, что Ауле-творец, кого они называют Махал, заботится о них и собирает их в Мандосе в отдельных залах, что, когда настанет конец Мира, он даст им благословение и поместит среди детей. И тогда их делом будет служба Ауле и помощь ему в перестройке Арда после Последней Битвы. И еще они говорят, что семь отцов-гномов снова и снова воскреснут в их племени и опять будут носить свои древние имена. Из них в последующие эпохи наиболее известным стал Дарин, родоначальник самого дружественного Эльфам племени, чье местожительство было в Хазад-Думе.

Когда Ауле трудился над созданием гномов, он держал это в тайне от остальных Валар, но в конце концов открыл свой замысел Яванне и поведал ей все о том, что произошло. И тогда Яванна сказала ему:

– Эру милосерден. Я вижу, что сердце твое радуется, ибо ты получил не только прощение, но и подарок. Однако, поскольку ты скрывал свой замысел от меня вплоть до его завершения, твои дети будут мало любить то, что люблю я. Больше всего им будут нравиться вещи, созданные их собственными руками – так же, как их отцу. Они будут рыться в земле, а то, что растет и живет в ней, не привлечет их внимания. Многие деревья почувствуют безжалостные удары железа гномов.

Но Ауле возразил:

– Это же будет истинно и в отношении Детей Илюватара, потому что им предстоит питаться и строить. И хотя то, что ты создала в своем королевстве, имеет ценность само по себе и имело бы ее, если бы даже Дети не появились, все же Эру даст им господство над твоими творениями, и они будут пользоваться всем, что найдут в Арда, правда, как замыслил Эру, с почтением к тебе и с благодарностью.

– Если только Мелькор не омрачит их сердце, – сказала Яванна.

И она не успокоилась и опечалилась сердцем, опасаясь того, что может произойти в Средиземье в будущем. Потому она предстала перед Манве и спросила:

– Король Арда, правда ли, что, как мне говорил Ауле, когда придут Дети, они получат господство над всеми плодами моих трудов и будут делать с ними все, что пожелают?

– Это так, – сказал Манве. – Но почему ты спрашиваешь? Разве тебе не достаточно слов Ауле?

Тогда Яванна умолкла и собралась с мыслями. И она ответила:

– Потому что сердце мое тревожится, когда я думаю о грядущих днях. Все мои труды дороги мне. Разве мало того, что Мелькор столько испортил? Неужели ничего из придуманного мною не будет свободно от владычества других?

– Если бы была возможность, что бы ты сберегла? – спросил Манве. – Чем ты дорожишь из всего твоего королевства?

– Все имеет свою цену, – сказала Яванна, – и от каждого зависит цена другого. Но Келвар могут убежать или постоять за себя, а Ольвар – растения не могут. И среди них всех дороже для меня деревья. Они долго растут, а срубить их можно быстро. И если они не платят дань плодами своих ветвей, мало кто жалеет об их исчезновении. Так вижу я в своих мыслях. О, если бы эти деревья могли говорить от имени всего, что имеет корни, и наказывать тех, кто причинил им зло!

– Какая странная речь! – сказал Манве.

– И все же она была в Песне, – ответила Яванна, – потому что, пока ты витал в небесах и вместе с Ульмо создавал облака и проливал из них дождь, я поднимала вверх ветви огромных деревьев, чтобы принять этот дождь, и пела Илюватару среди ветра и дождя.

Тогда Манве умолк, а мысль Яванны, что она вложила в его сердце, стала расти и раскрываться, и Илюватар увидел это. И вот Манве показалось, что Песня снова зазвучала вокруг него, и теперь он услышал в ней то, на что раньше не обратил внимания. И наконец, вновь появилось видение, но теперь оно не было далеким, потому что Манве сам находился внутри него. И еще он увидел, что все поддерживала рука Илюватара. И рука прошла внутрь видения, и из нее появилось много чудес, что доселе было скрыто от Манве в сердцах Аинур.

И тут Манве очнулся и спустился к Яванне на Эзеллохар и сел рядом с ней под Двумя деревьями. И Манве сказал:

– О, Коментари! Вот слова Эру: «Или кто-нибудь из Валар полагает, что я не слышал всей Песни, не различил малейших звуков самого слабого голоса? Знай: когда проснутся Дети, тогда вновь пробудится мысль Яванны и призовет издалека Духов, и они будут бродить среди Келвар и Ольвар, а некоторые поселятся там и будут внушать к себе благоговение и страх перед их справедливым гневом. Но только на первое время: пока Перворожденные в расцвете сил, а Второрожденные юны». Так сказал Эру. И разве ты, Коментари, не вспомнишь теперь, что твоя песнь не всегда звучала в одиночестве. Вспомни, твоя мысль встречалась с моей, и мы с тобой обретали крылья, подобно огромным птицам, что парят над облаками. И этому предстоит осуществиться по воле Илюватара еще до того, как проснутся Дети – на крыльях, подобно ветру, появятся Орлы Повелителей Запада.

И тогда Яванна возрадовалась, и, встав, подняла руки к небесам и воскликнула:

– Высоко поднимутся деревья Коментари, чтобы орлы короля смогли поселиться там!

Но Манве тоже поднялся и, казалось, стал таким высоким, что голос его доносился вниз, к Яванне, как будто из обители ветров.

– Нет! – сказал он. – Только высоты Ауле окажутся достаточно высокими для Орлов. В горах поселятся они и будут слушать голоса тех, кто взывает к ним. В лесах же появятся пастухи деревьев.

Затем Яванна рассталась с Манве и возвратилась к Ауле. Он трудился в своей кузнице – выливал в форму расплавленный металл.

– Эру щедр, – сказала Яванна. – Пусть теперь твои дети остерегутся, потому, что некая сила будет бродить в лесах, и гнев ее проснется, если лесам будет грозить опасность.

– И все же мои дети будут нуждаться в дереве, – сказал Ауле и вернулся к своей работе.

 

3. О ПРИХОДЕ ЭЛЬФОВ И О ПЛЕНЕНИИ МЕЛЬКОРА

 

Много времени жили Валар в блаженстве за горами Амана, озаряемые светом деревьев. Но все Средиземье лежало в сумерках под звездами. Пока сияли светильники, продолжался расцвет всего живущего, но все замерло, когда снова воцарился мрак. Однако, уже существовали древнейшие формы жизни: в морях большие водные растения, на суше – огромные деревья, а в долинах среди одетых ночным мраком холмов жили таинственные существа, древние и могущественные.

Исключая Яванну и Ороме, Валар редко бывали в тех землях и лесах. Яванна же бродила там, опечаленная, потому что рост всего живого прекратился вместе с концом Весны Арда. И Яванна погрузила в сон многие существа, появившиеся на свет Весной, дабы они не старели, а дождались времени своего пробуждения, которое еще должно было прийти.

А на севере Мелькор укреплял свое могущество и бодрствовал, наблюдая и готовясь, а злые существа, совращенные им, бродили повсюду, и во мраке дремлющих лесов часто появлялись чудовища и страшные призраки. И Мелькор собрал возле себя в Утумис своих демонов, тех духов, что первыми присягнули ему в верности в дни его великолепия и стали больше других схожи с ним в его падении. Сердца их пылали огнем, но мрак был их облачением и ужас предшествовал им, и огненные бичи служили им оружием. В позднейшие дни Средиземья их называли Балрогами.

И в это мрачное время Мелькор создал много других различных чудовищ, долго беспокоивших Мир, и власть его распространялась теперь и на юг Средиземья.

И Мелькор построил также крепость и арсенал недалеко от северно-западных берегов моря, дабы обезопасить себя от возможного нападения из Амана. Этой крепостью командовал Саурон, военачальник Мелькора, а называлась она Ангбанд.

Случилось так, что Валар собрали совет, потому что их начали беспокоить вести, которые Яванна и Ороме приносили из внешних земель. И Яванна выступила перед Валар, сказав:

– О вы, самые могущественные в Арда, слушайте! Видение Илюватара было кратким и быстро исчезло, и нам не дано точно определить, сколько дней осталось до назначенного часа. Но не сомневайтесь: он приближается, и уже в эту эпоху сбудутся наши надежды, и Дети проснутся. Оставим ли мы земли, где им предстоит жить, опустошенными и полными зла? Будут ли дети бродить во мраке, когда у нас есть свет? Станут ли они называть Мелькора повелителем, когда Манве восседает на Таникветиле?

И Тулкас воскликнул:

– Нет! Начнем войну! Разве не отдыхали мы от сражений слишком долго, разве не восстановили наши силы? Или этот отщепенец всегда будет противостоять нам?

Но по повелению Манве заговорил Мандос, и он сказал:

– Действительно, Дети Илюватара придут в эту эпоху, однако они пока еще не пришли. Кроме того, предрешено, что Перворожденные придут во мраке и прежде всего увидят звезды – большой свет повредил бы им. И в трудный час они всегда будут взывать к Варде.

Тогда Варда ушла с Совета и, взглянув с вершины Таникветиля, увидела тьму Средиземья под бесчисленными звездами, тусклыми и далекими. И вот она начала великий труд, величайший из всех трудов Валар со времен их прихода в Арда. Варда взяла из хранилищ Тельпериона серебряные росы и сотворила из них для Перворожденных новые, более яркие звезды. И по этой причине ее, чье прозвище за труды в глубинах времен в Эа было Тинталле, Зажигающая, Эльфы называли позднее Элентари, Королевой Звезд. В те времена она сотворила Карпиль и Луниул, Нехар и Лумбар, Алькаринкве и Эллемире. И она собрала в созвездия много других древних звезд и разместила их в Неме и Аннарима, и Менельмар с его сияющим поясом, предвещающим последнюю битву в конце дней. А высоко на севере, как вызов Мелькору, она поместила корону из семи огромных звезд Валакирка, Серп Валар – знак судьбы.

Рассказывают, что когда прошло уже много времени после завершения Вардой своего замысла, и Менельмар впервые поднялся на небо, а голубое пламя Хелуинар замерцало в туманах над границами мира – в тот час пробудились Дети Илюватара. Возле озаренного звездным светом озера Куивиэнен, Воды Пробуждения, восстали они ото сна, ниспосланного им Илюватаром, и когда они, еще в безмолвии, очнулись у Куивиэнена, первым, что предстало их глазам, были звезды небес. И потому они навсегда полюбили звездный свет и почитали Варду Элентари превыше всех Валар.

В катастрофах Мира границы суши и моря разрушались и возникали вновь, реки меняли свои русла и даже горы не оставались незыблемыми, и теперь уже нельзя найти то место, где находился Куивиэнен. Однако, среди эльфов говорят, что это озеро лежит далеко на востоке Средиземья и раньше оно было заливом внутреннего моря, называвшегося Хелькар. А это море занимало место, где некогда находилось подножье горы Иллуин, до того, как Мелькор разрушил ее. Много потоков сбегало в озеро с вершин востока, и первым звуком, который услышали Эльфы, был шум воды, бегущей или падающей на камни.

Долго жили Эльфы в первых своих владениях возле озера, под звездами, и бродили по земле, удивляясь ей. И они начали учиться речи и стали давать названия всему, что они постигли. Себя они именовали Квенди, имея в виду тех, кто объясняется с помощью слов, потому что до сих пор им еще не встречалось ни одно живое существо, которое могло бы говорить или петь.

И вот однажды случилось так, что Ороме поехал охотиться на восток и свернул к северу вдоль берегов Хелькара. Когда он углубился в тень Орокарни, восточных гор, Нахар неожиданно громко заржал и остановился как вкопанный. И Ороме удивился и замер: ему показалось, что в тишине страны под звездами слышится пение множества голосов.

Так Валар наконец обнаружили, как бы случайно, тех, кого они они так долго ждали. И Ороме, взглянув на эльфов, преисполнился удивления, как если бы их появление было неожиданным, необыкновенным и непредвиденным. Но у Валар так будет всегда: для тех, кто в назначенный час приходит извне в Мир, в Эа, все сущее в нем оказывается неожиданным, пусть даже музыка говорила об этом, пусть даже видение это показывало.

Первоначально старшие дети Илюватара были сильнее и выше ростом, чем они стали потом, но не красивее, потому что, хотя красота Квенди в дни их юности превосходила любую другую красоту, созданную Илюватаром, она не погибла, но живет на Западе, обогащенная мудростью и печалью.

И Ороме полюбил Квенди и дал им имя на их собственном наречии: Эльдар, Звездный Народ, но позже так стали называть тех эльфов, кто последовал за Ороме на Запад.

Однако, многих Квенди появление Ороме исполнило ужаса, и причиной тому был Мелькор. Много позже мудрые установили, что всегда бдительный Мелькор первым обнаружил пробуждение Квенди, наслал на них тьму и окружил злыми духами, чтобы шпионить за ними и подстерегать их. И за несколько лет до прихода Ороме случилось так, что эльфы, бродившие по окрестностям поодиночке или небольшими группами, часто исчезали и не возвращались больше никогда, и Квенди считали, что их поймал Охотник, и боялись его.

Действительно, самые древние песни эльфов (отзвуки их до сих пор сохранились на Западе) повествуют о темных призраках, бродивших в холмах над Куивиэненом или проносившихся неожиданно под звездами, и о черном всаднике на диком коне, преследовавшем заблудившихся Квенди, дабы поймать и сожрать их.

Теперь Мелькор еще сильнее возненавидел Ороме и боялся его приездов. Но посылал ли действительно Мелькор своих черных слуг в виде всадников или только распространял лживые слухи – целью его было добиться того, чтобы Квенди избегали Ороме, если им когда-нибудь пришлось бы с ним встретиться.

Вот почему получилось так, что когда заржал Нахар и Ороме действительно оказался среди Квенди, некоторые из них спрятались, а другие бежали и исчезли навсегда. Но те, кто сохранил мужество и остался, быстро поняли, что огромный Всадник не был порождением мрака, потому что свет Амана был в его лице, и все благородные Эльфы потянулись к этому свету.

О тех же несчастных, кто был захвачен Мелькором, мало что известно достоверно, ибо кто из живых спускался в пещеры Утумис или познал мрачные замыслы Мелькора? Все же мудрость Эрессе правдиво говорит, что всех тех Квенди, кто попал в лапы Мелькора до разрушения Утумис, заключили в темницы и медленными и жестокими действиями развратили и обратили в рабов. И из них Мелькор вывел отвратительную расу Орков – из зависти к Эльфам и в насмешку над ними, и Орки впоследствии стали наиболее ожесточенными врагами Эльфов. Потому что Орки жили и умножались подобно детям Илюватара: ведь Мелькор со времени его отступничества в Аинулиндале не мог создать ничего живого, даже подобия жизни. Так говорят мудрые.

Но глубоко в своих черных сердцах Орки таили отвращение к хозяину, которому они служили из страха – единственному виновнику их ничтожества.

Это, возможно, было самым подлым делом Мелькора, наиболее ненавистным Илюватару.

Какое-то время Ороме оставался среди Квенди, а потом быстро поехал назад, через сушу и море, в Валинор, и принес в Вальмар новости, в том числе и о тьме, поглотившей Куивиэнен.

Тогда Валар возрадовались, но в радости их оставались сомнения, и они долго спорили о том, что лучше предпринять, дабы оградить Квенди от мрака Мелькора.

Но Ороме сразу же вернулся в Средиземье и поселился среди Эльфов.

Манве долго сидел в раздумье на Таникветиле и просил у Илюватара совета, потом, спустившись в Вальмар, он созвал Валар в круг судьбы. Даже Ульмо явился туда из внешнего моря.

И тогда Манве сказал Валар:

– Вот какой совет дал Илюватар моему сердцу: любой ценой мы должны вновь захватить господство над Арда и избавить Квенди от мрака Мелькора.

И Тулкас обрадовался, но Ауле был печален, предчувствуя раны, которые получит мир в этой битве.

И Валар тут же собрались и выступили из Амана, готовые к войне, решив атаковать крепость Мелькора и уничтожить ее. Навсегда запомнил Мелькор, что эта война началась из-за Эльфов, что они были причиной его поражения. Однако, сами Эльфы не принимали участия в войне и мало знают о походе сил Запада против Севера в начале их дней.

Мелькор встретил атаку Валар на северо-западе Средиземья и весь этот край обратился в руины. Но первая победа войск Запада была быстрой, и слуги Мелькора бежали в Утумис. Тогда Валар углубились в Средиземье и поставили охрану над Куивиэненом. И с тех пор Квенди ничего не знали о великой битве Могучих кроме того, что земля тряслась и стонала под ними и воды всколыхнулись, а на севере, подобно огромным кострам, зажглись огни.

Долгой и тяжелой была осада Утумис, немало сражений произошло перед ее вратами, но об этом Эльфам ничего, кроме слухов, неизвестно.

В это время очертания Средиземья изменились, и Великое Море, что отделяет его от Амана, стало шире и глубже. Оно врезалось в побережье и образовало глубокий залив, вытянувшийся к югу. Много меньших заливов появилось между Большим Заливом и Хелкараксе далеко на севере, где Средиземье и Аман подходят ближе всего друг к другу.

Из них главным был залив Валар: в него впадала великая река Сирион, что текла от вновь поднявшейся на севере горной страны, Дор-Финиона, и от гор возле Хитлума. Местность на дальнем севере в те дни была опустошена, потому что Утумис построили чрезвычайно быстро, и ее подземелья были полны огня и многочисленных войск Мелькора. Но наконец ворота Утумис пали, и залы ее обрушились, а Мелькор укрылся в самом дальнем подземелье.

Тогда вперед вышел Тулкас, как защитник Валар, и вызвал Мелькора на борьбу, и поверг его.

И Мелькора связали цепями Ангаинор, что выковал Ауле, и сделали пленником. И на долгое время воцарился мир.

Все же Валар не смогли обнаружить все огромные подземелья и пещеры, хитро скрытые глубоко под крепостями Ангбанд и Утумис, и там еще оставалось немало злых существ. Другие же рассеялись и убежали в темноту и скитались в опустошенных краях мира, выжидая своего времени. Не был найден и Саурон.

Когда же битва закончилась и из руин Севера поднялись огромные клубы пара, скрывшие звезды, Валар повлекли Мелькора в Валинор, скованного по рукам и ногам, с завязанными глазами. И так он был доставлен в Круг Судьбы. Там он пал ниц у ног Манве и просил простить его, но получил отказ и был заключен в темницу в крепости Мандоса. А оттуда не мог бежать никто – ни Валар, ни Эльф, ни смертный человек. Огромны и мрачны были ее залы, возведенные на западе земель Амана. Там Мелькору предстояло пребывать три долгих эпохи до того, как он снова смог бы ходатайствовать о прощении.

А Валар снова собрались на совет, и мнения их разделились в споре. Некоторые, и в первую очередь Ульмо, считали, что Квенди следует оставить в Средиземье свободными, как и прежде, и чтобы они, используя полученные от Валар знания, привели страну в порядок и залечили ее раны. Но большинство боялись оставить Квенди в опасном мире среди облаков звездных сумерек. Кроме того, их переполняла любовь к красоте Эльфов, и они искали дружбы с ними. Поэтому, в конце концов, Валар решили призвать Квенди в Валинор, дабы они навсегда остались у ног Великих, в сиянии деревьев. И Мандос, нарушив молчание, сказал:

– Так предрешено!

Однако, от этого решения впоследствии произошло много несчастий.

Но Эльфы сначала не пожелали прислушиваться к призывам, потому что до сих пор они видели Валар лишь во гневе, когда те шли на войну – исключая только одного Ороме. И они боялись. Поэтому Ороме снова отправился к Эльфам, и он избрал среди них посланцев, кому предстояло отправиться в Валинор и поговорить с тамошним народом: ими были Ингве, Финве и Эльве, а впоследствии они стали королями.

И придя в Валинор, они исполнились благоговейного страха перед славой и величием Валар, и в них вспыхнуло стремление к свету и великолепию деревьев.

Тогда Ороме привел их обратно в Куивиэнен, и они говорили перед своим народом и советовали ему внять призывам Валар и перебраться на запад.

Тогда произошло первое разделение Эльфов, потому что род Ингве и большая часть родичей Финве и Эльве были убеждены словами их вождей и решили отправиться за Ороме, и впоследствии они стали известны как Эльдар – под тем именем, какое Ороме дал Эльфам на их языке в самом начале.

Однако, многие отвергли призыв, предпочитая свет звезд и обширные пространства Средиземья слухам о деревьях. И это – Авари, Не пожелавшие. В тот раз они отделились от Эльфов и никогда больше не встречались с родичами, пока не прошло много эпох.

Эльдарцы же приготовились к великому походу из их первых жилищ на востоке и разбились там на три отряда.

Первый, меньший из трех, повел Ингве, самый великий вождь среди Эльфов. Он пришел в Валинор и сидит теперь у подножия тронов Могущественных, и все Эльфы чтят его имя. Но он никогда больше не возвращался в Средиземье, не увидел его. Народ его назывался Ваньяр, Прекрасные Эльфы, и их больше других любят Манве и Варда. Но из людей мало кто говорил с ними.

Потом отправился в путь Нольдор (это слово означает «мудрость»), народ Финве. Эти Эльфы – друзья Ауле. Их еще называют Эльфами-рудокопами. Они хорошо известны по песням, ибо в древности им пришлось много сражаться и заниматься изнурительным трудом в северных землях. Самый большой отряд вышел последним. Эти Эльфы получили название Телери, потому что задержались по дороге и не все решились уйти от сумерек к свету Валинора. Они очень любят воду, и те, что пришли, в конце концов, к заповедным побережьям, были очарованы морем. Поэтому в землях Амана они стали морскими Эльфами – Фальмари – так как слышали музыку в шуме разбивающихся о берег волн.

Этот отряд, как самый большой, имел двух вождей: Эльве Сингелло (что означает Серая Мантия) и Ольве, его брат.

Эти три рода Эльдарцев, пришедшие, в конце концов, на Крайний Запад в дни существования деревьев, зовутся Калаквенди, Эльфы Света. Но были и другие Эльдарцы, тоже отправившиеся в поход на запад, но пропавшие во время долгой дороги или свернувшие в сторону, или задержавшиеся на побережье Средиземья. И они были большей частью из рода Телери, о чем рассказывается ниже. Эти Эльфы поселились у моря или скитались в лесах и горах Мира, но сердца их все же были обращены к Западу. Калаквенди называли тех Эльфов «Уманьяр», так как они не попали в страну Амана. Кроме того, Уманьяр и сходных с их судьбой Авари называют также Мориквенди, Темными Эльфами, ибо они никогда не видели света, что был до создания Солнца и Луны. Рассказывают, что когда отряды Эльдарцев покинули Куивиэнен, Ороме ехал впереди их на Нахаре, своем белом коне с золотыми подковами, и двигаясь к северу, возле моря Хелькар, они повернули на запад. На севере перед их глазами все еще чернели огромные клубы дыма над руинами войны, затмевающие звезды. Тогда многие испугались и заколебались, и повернули назад и были забыты.

Долгим и медленным был поход Эльдара на запад по несчитанным лигам Средиземья, трудным и бездорожным. Но Эльдарцы и не торопились, потому что были преисполнены удивления от всего того, что они видели, и хотели бы поселиться во многих землях, у многих рек. И хотя они все еще желали продолжать странствование, многие скорее опасались его конца, чем надеялись на него. Поэтому всякий раз, когда Ороме покидал их, имея иногда другие дела, Эльдарцы останавливались и не шли дальше, пока он не возвращался, чтобы вести их.

И после многих лет такого путешествия случилось, что путь Эльдара лежал через лес. Они пришли к большой реке, такой широкой им еще не приходилось видеть, а за ней поднимались горы, чьи острые пики, казалось, вонзались в царство звезд.

Эта река, как говорят, была той же самой, что часто называлась Андуином Великим и всегда отделяла западную часть Средиземья. А те горы назывались Хитаэглир, Башни Тумана. Они стояли на границе Эриадора. Однако в те дни они были гораздо выше и ужаснее. Их создал Мелькор как препятствие поездкам Ороме.

И Телери надолго задержались на восточном берегу этой реки и пожелали остаться там. Но Ваньяр и Нольдор переправились через нее, и Ороме повел их по горным перевалам. И когда Ороме уходил вперед, Телери смотрели на мрачные вершины и ужасались.

Тогда из отряда Ольве отделился некий Ленве, в пути он всегда шел самым последним. Ленве отказался от похода на запад и увел многих к югу, вниз по течению великой реки, и их родичи ничего не слышали о них, пока не минули долгие годы. Это были Нандор, и они стали отдельным народом, не похожим на своих родичей, если не считать того, что они любили воду и селились большей частью у водопадов и стремительных потоков. Нандорцы обладали большими знаниями о живых существах – деревьях и травах, птицах и зверях, чем все прочие Эльфы.

В последующие годы Денетор, сын Ленве, наконец, снова обратился к западу и еще до появления Луны увел часть этого народа через горы в Белерианд.

В конце концов Ваньяр и Нольдор пересекли Эред Люин, Синие Горы, между Эриадором и самой западной частью Средиземья, которую Эльфы впоследствии назвали Белериандом. И передовые отряды их прошли долиной Сириона и спустились на побережье Великого моря между Дренгистом и заливом Валар. Но когда они увидели море, великий страх охватил их, и многие отступили в леса и холмы Белерианда.

Тогда Ороме оставил их и вернулся в Валинор, чтобы спросить совета у Манве.

А отряд Телери прошел через Туманные горы и пересек обширные равнины Эриадора.

И Эльве Сингелло торопил Телери, страстно желая вернуться в Валинор, к свету, который он видел. И еще Эльве не хотел разлучаться с Нольдором, потому что с их вождем Финве он был в большой дружбе.

Так, после многих лет странствований, Телери тоже прошли через Эред Люин в восточные области Белерианда. Там они остановились и долгое время жили за рекой Гелион.

 

4. О ТИНГОЛЕ И МЕЛИАН

 

Мелиан была Майяр из рода, близкого к Валар. Она жила в садах Дориата, и из всего того народа не было никого прекраснее Мелиан, не было мудрее и искуснее в волшебном пении. Говорят, что Валар оставляли свою работу, а птицы Валинор – свое веселье. Что колокола Вальмара умолкали и фонтаны переставали бить, когда в сливающемся сиянии двух светильников Мелиан пела в Дориате.

Соловьи всегда вились вокруг нее, и она учила их пению. И она любила глубокие тени вокруг огромных деревьев. Еще до сотворения мира она была сродни самой Яванне. И в то время, когда возле вод Куивиэнена пробудились Квенди, Мелиан покинула Валинор и пришла в Средиземье, и его безмолвие наполнилось ее голосом и голосами ее птиц.

Теперь, когда путешествие Эльфов близилось к концу, народ Телери, как было сказано, долго отдыхал в восточном Белерианде, за рекой Гелион. И в это же время многие Нольдорцы все еще находились западнее, в тех лесах, что впоследствии назывались Нелдорет и Регион. Эльве, вождь Телери, часто уходил в огромные леса, чтобы отыскать поселения Нольдора и Финве, своего друга. И однажды случилось так, что он отправился один в освещенный звездами лес Нан Эльмот и там неожиданно услышал пение соловьев. Очарованный, он остановился, но вот вдали, за голосами Домелинди, Эльве услышал голос Мелиан, наполнивший все его сердце изумлением и желанием. И тогда он совершенно забыл свой народ и все свои намерения, и, следуя за птицами под тенью деревьев, углубился в Нан Эльмот и затерялся в нем. Но в конце концов Эльве вышел на открытую звездам поляну, и там стояла Мелиан. Он смотрел на нее из мрака. И на лице его был свет Амана.

Она не сказала ни слова, но переполненный любовью, Эльве подошел к ней и взял ее за руку, и тотчас же какие-то чары овладели им.

Так стояли Эльве и Мелиан, а вращающийся над ними звездный небосвод отсчитывал долгие годы. И деревья Нан Эльмота стали выше и темнее, прежде чем Мелиан и Эльве произнесли хоть одно слово.

А народ Эльве искал своего вождя и не нашел его, и, как рассказывают, Ольве стал королем Телери и увел их. Никогда больше за всю свою жизнь не бывал Эльве Сингелло за морем, в Валиноре, и Мелиан тоже не возвращалась туда, пока существовало их совместное королевство. Это от нее узнали Эльфы и люди историю Аинур – тех, кто был с Илюватаром до сотворения Эа.

Впоследствии Эльве стал знаменитым королем, и народом его были все Эльдарцы Белерианда. Они именовались Синдар, Серые Эльфы или Эльфы Сумерек, а Эльве звался на языке этой страны «Король Серая Мантия» – Эру Тингол. А Мелиан стала его королевой, и мудрее ее не было в Средиземье. И их скрытым дворцом в Дориате был Менегрот, Тысяча Пещер.

Огромную власть дала Мелиан Тинголу, хоть он и сам был великим среди Эльдара. Потому что один лишь Тингол из всех Синдарцев видел собственными глазами деревья в пору их расцвета. И хотя он был король Уманьяр, его не относили к Мориквенди, но к Эльфам Света, самым могучим в Средиземье.

 

5. ОБ ЭЛЬДАМАРЕ И КНЯЗЬЯХ ЭЛЬДАЛИЕ

 

В конце концов отряды Ваньяр и Нольдора пришли к последним, западным берегам Средиземья. В древние дни, после битвы Могучих, северная часть побережья изогнулась к западу так, что только узкая полоска моря отделяла Средиземье от Амана, где находится Валинор. Но это море заполнял битый лед, причиной чего были сильные морозы, посланные Мелькором, потому Ороме повел отряды Эльдалие не на крайний север, а в прекрасные земли возле реки Сирион – впоследствии их назвали Белериандом. И от тех берегов, откуда Эльдарцы впервые, в страхе и изумлении взглянули на море, простирался океан – обширный, темный и глубокий, отделяя побережье от гор Амана.

В это время Ульмо по совету Валар явился на берега Средиземья и говорил с Эльдарцами, ожидавшими там и смотревшими в удивлении на темные волны. И благодаря его словам, а также музыке, которую Ульмо играл для них на своем роге из раковины, страх Эльдара перед морем сменился восхищением.

И тогда Ульмо оторвал от основания остров, долго стоявший в одиночестве посреди моря вдали от берега еще со времени падения Иллуина. С помощью своих слуг Ульмо потащил его, как будто это был могучий корабль, и остановил в заливе Валар, куда струил свои воды Сирион. А потом Ваньяр и Нольдор погрузились на этот остров, и Ульмо повлек его через море и доставил, в конце концов, к отлогим берегам у подножья гор Амана. И Эльфы вошли в Валинор и были радушно приняты там.

Но восточный мыс острова, глубоко засевший в мелководье устья Сириона, отломился и остался позади, и это был, как говорят, остров Балар, куда впоследствии часто приходил Оссе.

А Телери все еще оставались в Средиземье, потому что они жили в восточном Белерианде, далеко от моря. Они не слышали призыва Ульмо, пока не стало слишком поздно. К тому же многие из них все еще искали Эльве, их вождя, и не хотели уходить без него.

Но узнав, что Ингве и Финве со своими народами ушли, многие из Телери двинулись толпой к побережью Белерианда и с тех пор поселились вблизи устья Сириона, тоскуя об ушедших друзьях. И они избрали Ольве, брата Эльве, своим королем.

Они долго оставались на берегах западного мира, и Оссе с Уинен пришли к ним на помощь. Оссе обучил их, сидя на скале вблизи границы страны, и от него Телери узнали многое о морской науке и музыке моря. Вот как случилось, что Телери, с самого начала любившие воду, самые лучшие певцы из всех Эльфов, были очарованы морем и в песнях их стал слышен шум волн, набегающих на берег.

Когда же прошло много лет, Ульмо внял просьбам Нольдорцев и Финве, их короля, тосковавших в долгой разлуке с Телери и умолявших Ульмо доставить Телери в Аман, если те придут к морю.

Но велика была печаль Оссе, когда Ульмо вернулся на побережье Белерианда, чтобы забрать Телери в Валинор, потому что на попеченье Оссе были только моря и берега Средиземья, и его очень расстроило то, что голоса Телери не будут больше раздаваться в его владениях.

Некоторых он все же уговорил остаться, и это были Филатрим, Эльфы Фаласа, которые впоследствии поселились в гаванях Бритомбара и Эглареста, первые моряки в Средиземье и первые кораблестроители.

Сирдан – корабельный мастер – был их вождем.

Родичи и друзья Эльве Сингелло тоже остались в Средиземье, все еще разыскивая его, хотя они с радостью отправились бы в Валинор, к свету деревьев, если бы Ульмо и Ольве согласились ждать их дольше. Но Ольве нужно было уходить, так что, наконец, основной отряд Телери погрузился на остров, и Ульмо повлек их вдаль.

А друзья Эльве остались и называли себя Эглат – покинутый народ. Они жили в лесах и на холмах Белерианда, предпочитая их морю, наполнявшему их печалью. Но влечение к Аману навсегда осталось в их сердцах.

Когда же Эльве очнулся от своего долгого оцепенения, он вместе с Мелиан ушел из Нан Эльмота и поселился с ней с тех пор в лесах средней части страны. Хоть и велико было его желание увидеть вновь сияние деревьев, в лице Мелиан, как в незамутненном зеркале, для него горел свет Амана, и ему было достаточно этого света.

Народ Эльве с радостью собрался вокруг него, но увидев его, Эльфы изумились, ибо такой же прекрасный и благородный, каким он был раньше, теперь Эльве показался им повелителем Майяр. Волосы его сияли матовым серебром, а ростом он был выше всех детей Илюватара. Высокая судьба ожидала Эльве.

А Оссе последовал за отрядом Ольве. И когда они приблизились к заливу Эльдамара (что носит название «Дом Эльфов»), Оссе воззвал к ним, и Телери узнали его голос и попросили Ульмо прекратить их путешествие.

Ульмо согласился на их просьбу, и Оссе по его приказу прочно закрепил остров на дне моря. Ульмо охотно пошел на это, потому что он понимал сердца Телери и на Совете Валар выступал против его решения, считая, что для Квенди было бы лучше не покидать Средиземья. Валар не были довольны тем, что он сделал, и Финве опечалился, когда Телери не пришли, и еще больше, узнав, что Эльве остался в Средиземье, и им никогда уже не увидеться, разве только в залах Мандоса.

Остров же остался навсегда в заливе Эльдамара и был назван Тол Эрессе, Одинокий Остров, и Телери жили там, как им хотелось, под звездными небесами, но все же – в пределах видимости Амана и бессмертных берегов. И долгое пребывание их отдельно от родичей на Одиноком Острове было причиной того, что речь Телери стала отличаться от речи Ваньяр и Нольдора.

Этим последним Валар дали в Амане землю и место для поселения, но даже среди сияющих цветов в залитых светом деревьев садах Валинора Эльфы все еще временами поднимали взгляд к звездам.

В огромных массивах Пелори был проделан проход в глубокую долину, спускавшуюся к морю, и в ней Эльдарцы возвели высокий зеленый холм. Он был назван «Туна». С запада на него падало сияние деревьев, и тень его протянулась далеко на восток, где находились залив Дома Эльфов и Одинокий остров, и Сумрачные моря. Через Калакирна, Проход Света, наружу лилось сияние Благословенного Королевства, зажигая темные волосы серебром и золотом. И западный берег Одинокого Острова, которого оно касалось, стал зеленым и прекрасным. Там расцвели цветы – первые к востоку от гор Амана.

На вершине Туны Эльфы построили город – белостенный, уступчатый Тирион. И самой высокой башней этого города стала башня Ингве, Миндон Эльдалие, чей серебряный светильник был виден далеко за туманами моря. Немногим из кораблей смертных людей довелось увидеть его тонкий луч!

Ваньяр и Нольдор долго жили в дружбе в Тирионе на Туне. И так как из того, чем был славен Валинор, они больше всего любили Белое дерево, Яванна сотворила для них точное маленькое подобие Тельпериона – только оно не могло светиться.

На языке Синдар это дерево называлось Галатилион. Его посадили на площади, у подножия Миндона, и оно пышно расцвело. В Эльдамаре было много его отростков, из них один впоследствии посадили на Тол Эрессе, и он прижился там и назывался Келебери, и его потомком, как утверждают, был Нимлот, Белое дерево Нуменора.

Манве и Варда больше любили Ваньяр, прекрасных Эльфов, но Ауле отдавал предпочтение Нольдорцам и часто приходил к ним вместе со своим народом. Великими стали знания и искусство творчества у Нольдора, но им хотелось еще больше приумножить эти знания. И во многом Нольдорцы вскоре превзошли своих учителей.

Речь их постепенно менялась, потому что они очень любили слова и все время старались придумать более подходящие названия всем вещам, о которых они знали или которые могли представить себе.

И случилось так, что строители из рода Финве, добывая в холмах камень (потому что им нравилось возводить высокие башни), впервые обнаружили в земле драгоценные камни и извлекли бесчисленное множество их. И Нольдорцы придумали инструменты для резки и обработки камней и вырезали их во многих формах. Они не копили эти камни, и охотно раздавали их всем, и их трудом украсился весь Валинор.

Впоследствии Нольдорцы вернулись в Средиземье, и в этом повествовании большей частью говорится об их деяниях. Потому дальше приводятся имена их князей и родичей в той форме, какую эти имена имели позднее на языке Эльфов Белерианда.

Финве был королем Нольдора. Он имел сыновей: Феанора, Фингольфина и Финарфина. Но матерью Феанора была Мириэль Серинде, а матерью Фингольфина и Финарфина – Индис из рода Ваньяр.

Не было оратора искуснее Феанора, никто лучше его не изучил страну. Он превзошел в знаниях своих братьев, и дух его пылал в нем, как пламя.

Фингольфин был самым сильным, выносливым и храбрым, а Финарфин – самым красивым и мудрым. Впоследствии Финарфин стал другом сыновей Ольве, повелителя Телери, а дочь Ольве, Эрвен, девушка-лебедь из Альквалонде, стала его женой.

Семью сыновьями Феанора были: Маэдрос Высокий, Маглор Великий Певец, голос его разносился далеко по морю и по суше, Колегорм Прекрасный, Карантир Смуглый, Куруфин Умелец, унаследовавший в большей мере искусные руки своего отца, и самые младшие – Амрод и Амрас, братья-близнецы, схожие лицом и характером. Впоследствии они стали великими охотниками в лесах Средиземья.

Охотником был и Колегорм, друживший в Валиноре с Ороме и часто следивший за рогом Валарома.

У Фингольфина были сыновья: Фингон, ставший впоследствии королем Нольдора на севере Мира, и Тургон – повелитель Гондолина. Их младшей сестрой была Аредель Белая. Достигнув полной зрелости и красоты, она стала высокой и сильной и больше всего любила езду верхом и охоту в лесах. Она часто бывала там в сопровождении сыновей Феанора, ее родичей, но любовь своего сердца не отдала никому. Ар-Фейниэль прозывалась она, Белая Королева Нольдора, потому что была бледна и черноволоса и всегда облачалась в серебряное и белое.

Сыновьями Финарфина были: Финрод Верный (потом его называли Фелагундом Повелителем Пещер), Ородрет, Ангрод и Аэгнор. Эти четверо так тесно сдружились с сыновьями Феанора, будто все они были братьями. Они имели сестру Галадриэль, самую прекрасную в роде Финве. Волосы ее сияли золотом, как будто в них запутались лучи Лаурелина.

Теперь следует рассказать, как Телери пришли, наконец, в страну Амана. Они долгое время жили на Тол Эрессе, но постепенно сердца их изменились и их охватило влечение к свету, что струился из-за моря к Одинокому острову. Телери разрывались между любовью к музыке волн на их побережьях и желанием снова встретиться со своими родичами и увидеть великолепие Валинора. Но в конце концов стремление к свету оказалось сильнее.

Поэтому Ульмо, подчиняясь воле Валар, послал к Телери Оссе, их друга, и тот, хоть и опечаленный, обучил их искусству кораблестроения. Когда же корабли были готовы, он привел к Телери, как прощальный дар, множество лебедей с сильными крыльями. И тогда лебеди повлекли белые корабли Телери через безветренное море, и так, наконец, они прибыли в Аман, к побережью Эльдамара.

Там они и поселились и, если желали, могли видеть сияние деревьев и ходить по золотым улицам Вальмара и хрустальным ступеням Тириона на Туне, зеленом холме. Но большая часть Телери плавала на своих быстрых кораблях в водах залива Дома Эльфов или по волнам вдоль побережья, и волосы их блестели в сиянии, льющемся из-за холма.

Много драгоценных камней дали им Нольдорцы: опалов, алмазов, светлого хрусталя, и Телери рассыпали их и бросали в воду.

Изумительными были берега Эленде в те дни!

А из моря Телери добывали для себя много жемчуга, и тем жемчугом украшали свои жилища. Из жемчуга был дворец Ольве в Альквалонде, Лебединой Гавани, освещенной множеством светильников. Потому что это был их город и гавань кораблей. А корабли формой напоминали лебедей – имели золотой клюв и глаза из золота. Вратами этой гавани служила арка из естественного камня, источенного морем. Гавань находилась на границе Эльдамара к северу от Калакирна, где свет звезд был ярким и чистым.

Шли эпохи, и любовь Ваньяр к земле Валар и к щедрому свету деревьев все росла. Они покинули свой город Тирион на Туне и поселились на горе Манве или вблизи равнин и лесов Валинора, и отделились от Нольдора.

А в сердцах Нольдорцев все еще жила память о лежавшем под звездами Средиземье, и селения их были в Калакирна, на холмах и долинах вблизи западного моря.

Многие из них часто покидали земли Валар, совершая дальние путешествия с целью узнать тайну воды, суши и всех живых существ.

Народы Туны и Альквалонде были близки в те дни, и Финве стал королем в Тирионе, а Ольве – в Альквалонде. Но верховным королем всех Эльфов был Ингве. Впоследствии он поселился на Таникветиле, у подножия трона Манве.

Феанор и его сыновья редко жили подолгу на одном месте, но путешествовали за пределами Валинора в поисках неизвестного, доходя даже до рубежей мрака и до холодных берегов внешнего мира. Часто они гостили у Ауле, в холмах. Однако Колегорм предпочитал жилище Ороме, и узнал там многое о птицах и зверях, и изучил все их языки. В те времена на земле Амана жили все живые существа, какие только есть или были в королевстве Арда. Отсутствовали лишь падшие и злые создания Мелькора.

И там было еще много других существ, каких не видели в Средиземье и, наверное, никогда не увидят, потому что облик мира изменился.

 

6. О ФЕАНОРЕ И ОБ ОСВОБОЖДЕНИИ МЕЛЬКОРА

 

Теперь три рода Эльдара собрались, наконец, в Валиноре, и Мелькор находился в цепях.

Это было время расцвета Благословенного Королевства, вершина его славы и блаженства. Но, хотя оно длилось долго, мало что осталось о нем в памяти. В те дни Эльдарцы достигли полного развития тела и разума, а Нольдор все больше совершенствовался в ремеслах и знаниях. Долгие их годы были заполнены радостным трудом, создавшим много новых, красивых и удивительных вещей. Это тогда Нольдорцы впервые подумали о письменности, и Румиль из Тириона был тем ученым, кто нашел подходящие знаки для записи речи и песен, некоторые для гравировки на металле или камне, другие – для письма кистью или карандашом.

В это время в Эльдамаре, в доме короля Тириона на вершине Туны, родился старший из сыновей Финве и самый любимый. Ему дали имя Куруфинве, но мать называла его Феанором, Духом Огня. Таким он запомнился в легендах Нольдора.

Матерью его была Мириэль, которую называли Серинде за ее непревзойденное умение ткать и вышивать, потому что не было среди Нольдора рук, более искусных в изящной работе, чем ее. Великой и радостной была любовь Финве и Мириэль, потому что началась она в Благословенном Королевстве в Дни Блаженства. Но, вынашивая своего сына, Мириэль истощила силы духа и тела, и после его рождения она затосковала об освобождении от тягот жизни. И, дав сыну имя, Мириэль сказала Финве:

– Никогда не носить мне больше ребенка, потому что вся моя сила, которая могла бы питать жизнь многих, ушла в Феанора.

Тогда Финве опечалился, потому что Нольдорцы были в расцвете своей юности, и ему хотелось привести многих детей в блаженство Амана.

И он сказал:

– Разве нет излечения в Амане? Здесь можно найти отдых от любой усталости.

Но когда Мириэль ослабела еще больше, Финве просил совета у Манве, и тот передал ее на попеченье Ирмо в Лориен.

При их расставании (ненадолго, как он думал) Финве был грустен, потому что ему казалось несчастливой случайностью то, что мать должна покинуть сына и, во всяком случае, пропустить начало его детства.

– Это действительно несчастье, – сказала Мириэль, – и я заплакала бы, не будь я такой усталой. Но не порицай меня за это и за все, что может произойти потом.

Затем она отправилась в Лориен и погрузилась там в сон. Хотя она казалась спящей, на самом деле дух Мириэль покинул ее тело и безмолвно удалился в залы Мандоса.

Девушки Эсте заботились о теле Мириэль, и оно оставалось нетленным. Но Мириэль так и не вернулась.

Тогда Финве погрузился в печаль. Он часто приезжал в сады Лориена и, сидя под серебристыми ивами рядом с телом жены, звал ее по имени, но все было тщетно. И один во всем Благословенном Королевстве он был лишен радости.

Прошло время, и Финве перестал приезжать в Лориен. Всю свою любовь он отдал впоследствии сыну. Феанор быстро подрастал, как будто тайный огонь горел внутри его. Он был высоким, с красивым лицом, властным. Его глаза были пронзительно яркими, а волосы – черными, как оперенье ворона. И он добивался намеченной им цели энергично и настойчиво. Мало кто мог изменить его решение советом или силой.

Из всех Нольдорцев того или последующего времени, он стал самым хитроумным и наиболее искусным в ремеслах. В юности своей, превзойдя работу Румиля, он придумал те письмена, что носят его имя и которыми Эльдарцы пользовались долгое время. Это он первым из Нольдорцев открыл, каким образом можно создать драгоценные камни крупнее и ярче тех, что находят в земле.

Первые камни, созданные Феанором, были белыми или бесцветными, но при свете звезд они загорались голубыми и серебряными огнями, более яркими, чем Хелуин.

Он делал и другие кристаллы: в них можно было увидеть далекие предметы уменьшенными, но отчетливыми, как видят их глаза орлов Манве. Редко отдыхали руки и ум Феанора.

Еще в дни своей юности он женился на Нерданель, дочери знаменитого кузнеца по имени Махтан, среди всех Нольдорцев самого дорогого сердцу Ауле. От Махтана Феанор узнал многое об изготовлении предметов из камня и металла.

Нерданель так же обладала твердой волей и была терпеливее Феанора, предпочитая понять чужие мысли, чем господствовать над ними. Сначала она сдерживала мужа, когда огонь в его сердце чересчур разгорался, но его позднейшие деяния огорчили ее, и они начали отдаляться друг от друга. Семерых сыновей родила Нерданель Феанору и частично передала свой характер нескольким из них, но не всем.

И вот случилось так, что Финве взял второй женой Индис Прекрасную. Она была Ваньяр и состояла в близком родстве с Ингве, верховным королем. Золотоволосая, стройная, она во всем очень отличалась от Мириэль. Финве очень полюбил ее и снова обрел радость. Но тень Мириэль не покинула дом Финве, не ушла из его сердца. Из всех, кого он любил, Феанор занимал большую часть его мыслей.

Женитьба отца не доставила радости Феанору, и он не питал большой любви ни к Индис, ни к Фингольфину с Финарфином, ее сыновьям. Он жил отдельно от них, исследуя земли Амана или занимаясь науками и ремеслами, доставлявшими ему удовольствие.

Причину печальных событий, происшедших впоследствии, к которой причастен был Феанор, многие видели в расколе дома Финве. Они считают, что если бы Финве примирился со своей утратой и был бы удовлетворен тем, что он отец столь могучего сына, судьба Феанора могла бы стать другой, и великое зло могло быть предотвращено: потому что печаль и раздоры в доме Финве оставляли тяжелые воспоминания у Эльфов Нольдора.

Но дети Индис обрели величие и покрыли себя славой, как и их дети, и если бы они не существовали, история Эльдара многое бы потеряла.

Однако, пока Феанор и мастера Нольдора с удовольствием трудились, не предвидя конца своей работы, а сыновья Индис достигли зрелости, расцвет Валинора близился к концу. Потому что Мелькор отбыл, как решили Валар, срок своего наказания, проведя в одиночестве три эпохи в заключении у Мандоса.

Наконец, как обещал Манве, Мелькор вновь предстал перед тронами Валар. И он увидел их величие и блаженство, и зависть вошла в его сердце. Он взглянул на детей Илюватара, сидевших у ног Могучих, и ненависть переполнила его: он заметил богатство драгоценных камней и возжелал их. Но он скрыл свои мысли и отложил мщение.

Перед воротами Вальмара Мелькор склонился к ногам Манве и просил о прощении. Он говорил, что если бы ему дали хоть маленькую возможность сделать что-нибудь для свободного народа Валинора, он помог бы Валар во всех их трудах и прежде всего в исцелении многих ран, нанесенных им Миру. И Ниенна присоединилась к его просьбе, но Мандос молчал.

И тогда Манве даровал Мелькору прощение, однако Валар еще не разрешили ему уйти от их надзора и охраны. И он был вынужден поселиться внутри ограды Валинора.

В то время прекрасными казались все слова и дела Мелькора, и как Валар, так и Эльдарцы пользовались его помощью и советами, если нуждались в этом. Поэтому спустя некоторое время ему разрешили свободно передвигаться по стране. И Манве казалось, что зло в Мелькоре излечено. Потому, что сам Манве был свободен от зла и не мог постичь его. И он знал, что вначале, в Мыслях Илюватара, Мелькор был равен Манве. И Манве не видел глубин сердца Мелькора и не понимал, что вся любовь ушла оттуда навсегда.

Но Ульмо не был обманут, а Тулкас сжимал кулаки, когда бы ни встречал Мелькора, своего врага, потому что, хотя Тулкаса нелегко разгневать, он также нелегко забывает обиды. Но они повиновались решению Манве, потому что тот, кто хочет защитить власть против мятежа, сам не должен быть мятежником.

Теперь сердцем своим Мелькор больше всего ненавидел Эльдарцев – потому что они были прекрасны и потому что в них он видел причину возвышения Валар и его собственного падения. Но он все усерднее выказывал притворную любовь к ним, и искал их дружбы, и помогал им своими знаниями и трудом в любых их важных делах.

Но Ваньяр относились к нему с подозрениями, потому что они жили в сиянии деревьев и были довольны этим. На Телери же Мелькор обращал мало внимания, считая их малоценным и слишком слабым орудием для его замыслов. Однако, Нольдорцев интересовали тайные знания, которые он мог открыть им. И многие прислушивались к словам Мелькора – а лучше бы никогда им не слышать!

Мелькор в действительности заявлял впоследствии, что Феанор втайне многому научился от него и создал величайшие из всех своих работ под его, Мелькора, руководством.

Но он лгал из зависти, ибо никто из Эльдалие не ненавидел Мелькора больше, чем Феанор, сын Финве, впервые назвавший Мелькора Морготом. И хотя Феанор попался в сети Мелькора против Валар, он не говорил с ним и не принимал от него совета. Потому что Феанора вело только пламя его собственного сердца: он работал быстро и в одиночку и не просил помощи или совета ни у кого, кто жил в Амане, великого или малого – только недолгое время у Нерданель Мудрой, своей жены.

 

7. О СИЛЬМАРИЛЯХ И O СМУТЕ НОЛЬДОРА

 

В то время появились наиболее известные впоследствии работы Эльфов. Феанор, в полном расцвете сил, был захвачен новым замыслом, а может быть, какая-то тень предвидения надвигающегося рока легла на него, и он стал размышлять, как сохранить вечно свет деревьев, славу Благословенного Королевства. Тогда Феанор начал долгую и тайную работу, для которой использовал все свои знания и силы и умение, и в конце концов, он создал Сильмарили.

Формой они походили на три больших драгоценных камня. Но пока не придет срок возвращения Феанора, того, кто погиб еще до сотворения солнца, а сейчас ожидает в залах Мандоса и не приходит больше к своим родичам; пока не исчезнет Солнце и не разрушится Луна – до тех пор не станет известно, из чего были созданы Сильмарили.

Они напоминали кристаллы алмаза, но были тверже адаманта, и в королевстве Арда не было силы, которая могла бы испортить или уничтожить их.

И эти кристаллы, подобные телу детей Илюватара, служили лишь оболочкой внутреннего огня. Тот огонь – внутри их и в каждой их частице, и он – их жизнь. Феанор создал его из смешанного света деревьев Валинора. И этот свет еще живет в Сильмарилях, хотя сами деревья давно засохли и не сияют больше.

Поэтому во мраке самой глубокой сокровищницы Сильмарили горят собственным огнем. Как живые существа, эти камни радовались свету и поглощали его, и отдавали – более красивых оттенков, чем прежде.

Все, кто жил в Амане, были полны удивления и радости от работы Феанора. И Варда освятила Сильмарили, так что потом ни один смертный человек, никакие нечистые руки не могли коснуться их – потому что тогда огонь опалил и иссушил бы их. А Мандос предсказал, что судьбы Арда – земли, моря и воздуха – заключены в Сильмарилях. И Феанор всем сердцем привязался к этим камням, созданным им самим.

Тогда Мелькор страстно возжелал Сильмарилей, и даже одно воспоминание об их лучах сжигало огнем его сердце. С того самого времени, воспламененный пылким желанием, он еще настойчивее стал искать средство уничтожить Феанора и положить конец дружбе Валар и Эльфов. Однако, он искусно скрывал свои намерения, и по его лицу нельзя было догадаться о снедавшей его злобе.

Долго трудился Мелькор, и сначала его происки были бесплодными, но тот, кто сеет ложь, не будет иметь в конце концов недостатка в ее плодах: и вскоре он уже мог отдыхать от своего нелегкого труда, а другие сеяли и пожинали вместо него. Мелькор нашел уши, готовые внимать ему, и языки, распространявшие услышанное. И ложь его переходила от одного к другому, рассказанная по секрету. Жестоко поплатились впоследствии Нольдорцы за то, что прислушивались к этой лжи.

Увидев, что многие склоняются в его сторону, Мелькор стал бывать среди Нольдора и так искусно вплетал в поток своего красноречивого языка нужные ему мысли, что у тех, кто слушал его, возникало ощущение, будто эти мысли зародились у них самих. Он смутил их сердца волшебными видениями могущественных королевств на востоке, которыми они могли бы править свободно и независимо. И тогда поползли слухи, что Валар привели Эльдарцев в Аман, завидуя их красоте и опасаясь, что искусство созидания, дарованное Эльдару Илюватаром, достигнет высшего совершенства, и Валар не смогут властвовать над Квенди, тем более если те распространятся по всем землям Мира.

Кроме того, хотя в те дни Валар уже знали о неминуемом приходе людей, Эльфам о них ничего не было известно, потому что Манве не открыл им это. Но Мелькор по секрету рассказал им о смертных людях, сообразив, как можно использовать во зло молчание Валар. Сам он мало что знал о людях, потому что, поглощенный собственной мыслью о Музыке, он не уделял внимания Третьей теме Илюватара.

И вот Эльфы начали шептаться между собой, что Манве держит их в заключении, чтобы люди смогли прийти и вытеснить их из королевств Средиземья, поскольку Валар решили, что легче влиять на эту, с ограниченным сроком жизни и слабую расу, лишив Эльфов наследства, оставленного им Илюватаром. Во всем этом была очень малая доля правды, и мало в чем могли Валар влиять на поступки людей. Но тем не менее, многие из Нольдора поверили или почти поверили злым словам.

Так, без ведома Валар, мир Валинора был отравлен. Нольдорцы начали роптать против них, и многие, обуянные гордыней, теперь и не вспоминали, как много из того, что они имели или знали, было даровано им Валар. И все безжалостнее сжигало сердце Феанора новое пламя желания свободы и обширных королевств. И Мелькор смеялся про себя, потому что этого он и добивался своей ложью, ненавидя Феанора больше других и страстно желая завладеть Сильмарилями. Но до них Мелькор никак не мог добраться: хотя на больших празднествах Сильмарили сияли на лбу Феанора, в другое время они надежно охранялись, запертые в глубоких подземельях его сокровищницы в Тирионе. Потому что Феанор полюбил их алчной любовью и неохотно показывал кому бы то ни было, разве что отцу и своим семерым сыновьям. Теперь он редко вспоминал о том, что свет в Сильмарилях не был его собственностью.

Великими князьями были Феанор и Фингольфин, старшие сыновья Финве, и все в Амане воздавали им почести. Но теперь гордость обуяла их, и каждый стал завидовать правам и владениям другого. И тогда Мелькор распространил в Эльдамаре новую ложь, и до Феанора дошел слух, будто Фингольфин и его сыновья сговорились узурпировать главенство Финве и старшей линии Феанора – с ведома Валар, так как Валар будто бы недовольны тем, что Сильмарили хранятся в Тирионе, а не переданы им.

А Фингольфину и Финарфину было сказано: «Остерегайтесь! Надменный сын Мириэль всегда питал малую слабость и любовь к детям Индис, а теперь он стал могущественнее и держит отца в своих руках. Пройдет немного времени и он прогонит вас с Туны!»

И когда Мелькор увидел, что рожденная им ложь зажгла сердца, и что гордость и гнев проснулись в Нольдорцах, тогда он заговорил с ними об оружии. И вот Нольдорцы начали ковать мечи, топоры и копья. И еще они изготовили щиты, носившие знаки многих домов и родов, соперничавших друг с другом. И каждый верил, что только он один получил предостережение.

А Феанор устроил тайную кузницу, о которой не знал даже Мелькор. Там он выковал для себя и своих сыновей ужасные мечи и высокие шлемы с красными плюмажами. Горько сожалел Махтан о том дне, когда он передал мужу Нерданель все знания о металле, полученные им от Ауле.

Так, ложью и злобными наветами и коварными советами Мелькор толкнул сердца Нольдора к противоборству, и ссоры между ними привели в результате к концу счастливых дней Валинора, к закату его древней славы. Потому что Феанор открыто стал выступать со словами, обращенными против Валар, заявляя громко, что он вернется из Валинора во внешний Мир и избавит Нольдорцев от рабства, если они последуют за ним.

Тогда на Туне начались великие беспорядки, и Финве встревожился и созвал всех вождей на совет. Фингольфин поспешил к его дворцу и, представ перед Финве, сказал:

– Король и отец! Не можешь ли ты обуздать высокомерного брата нашего Куруфинве, кого по заслугам называют духом огня? По какому праву он говорит со всем нашим народом, будто он король? Это ты много лет назад выступил перед Квенди, призывая их внять призыву Валар, это ты вел Нольдор долгим путем через опасности Средиземья к свету Эльдамара. И если ты не сожалеешь теперь об этом, тогда по крайней мере два твоих сына на твоей стороне.

Но Фингольфин еще не кончил говорить, когда в зал вошел Феанор, и он был в полном вооружении: в высоком шлеме, с грозным мечом на боку.

– Все так, как я и предполагал, – сказал он. – Мой единокровный братец опередил меня у моего отца в этом, как и во всем другом! – Затем, повернувшись к Фингольфину, он выхватил меч и вскричал:

– Убирайся отсюда и займи положенное тебе место!

Фингольфин поклонился Финве, не сказав ни слова Феанору, не взглянув на него, вышел из помещения, но Феанор последовал за ним, остановил его в дверях дома короля и приставил острие своего блестящего меча к груди Фингольфина.

– Смотри, братец! – сказал он. – Эта вещь острее твоего языка. Попробуй только еще раз захватить мое место и любовь моего отца, и тогда, может быть, Нольдор избавится от кое-кого, кто рассчитывает стать повелителем рабов!

Эти слова услышали многие, потому что дом Финве находился у большой площади у подножия Миндона.

Но Фингольфин снова не ответил и, молча пройдя через толпу, отправился на поиски Финарфина, своего брата.

Теперь уже смуту Нольдора нельзя было утаить от Валар, но истоки ее остались для них скрытыми, и так как Феанор первым во всеуслышанье выступил против них, Валар заключили, что он и был инициатором беспорядков из-за своего известного высокомерия (хотя то же можно было теперь сказать и о всем Нольдоре).

И Манве опечалился, но продолжал наблюдать и не сказал ни слова. Валар привели Эльдарцев в свою страну с их согласия, не лишив их права выбора: остаться в ней или покинуть ее. И пусть Валар считали уход Эльдара безумием, они не стали бы их удерживать.

Но действий Феанора нельзя было не заметить, и Валар были рассержены и обеспокоены.

Ему велели явиться к воротам Вальмара и ответить за все свои слова и поступки. Были так же призваны и все другие, кто принимал какое-либо участие в этом деле или знал о нем.

И Феанору, представшему перед Мандосом в круге судьбы, приказано было отвечать на все, о чем его спросят.

И тогда, наконец, обнажились корни всего, и злоба Мелькора была разоблачена. И тотчас же Тулкас покинул совет, чтобы схватить Мелькора и снова предать правосудию. Но с Феанора не сняли вины, потому что он нарушил мир Валинора и обнажил меч против своего родича.

И Мандос сказал ему:

– Ты говоришь о рабстве. Если это действительно рабство, тебе все равно не избежать его, потому что Манве – Король Арда, а не только Амана. И твои поступки незаконны, будь то в Амане или не в Амане. Поэтому вот приговор: на двенадцать лет ты покинешь Тирион, которому ты угрожал. И в это время ты подумай и вспомни, кто и что ты есть. А когда срок пройдет – с твоим делом будет покончено, если все другие пожелают освободить тебя.

Тогда Фингольфин сказал:

– Я буду за освобождение моего брата!

Но Феанор не ответил ни слова, стоя в молчании перед Валар. Затем он повернулся и, покинув совет, ушел из Вальмара.

Вместе с ним в изгнание отправились семь его сыновей. Они возвели на севере

Предыдущая страница

Следующая страница

1 2 3 4 5

Вернуться в каталог книг